– Но меня действительно не было дома, – сказал Денис.
– Ну, допустим… А где же вы всё-таки находились той ночью?
– Гулял в парке возле ДК речников, – произнёс Денис и густо покраснел.
– Вот знаете, гражданин Тилляев, – поморщился Телегин, – на суде вам будут задавать те же самые вопросы. Только более витиевато и с различными формулировками, в разных вариантах. При этом от вас потребуют чётких и ясных ответов. Судьи у нас опытные, они прекрасно видят, когда человек врёт. Вы сейчас врёте. Насколько мне известно, вы актёр, но сами, наверное, понимаете: валять ваньку на сцене – одно дело, а пытаться врать в зале суда – совершенно другое. Я охотно верю, что вас не было в квартире ни до попытки застрелить вашу подругу, ни после. Где вы находились, гражданин Тилляев, около трёх часов ночи?
– Я должен поговорить с моим подзащитным наедине, – быстро заявил Левитан. – И вообще, время уже почти одиннадцать. Сейчас не тридцать седьмой год, чтобы устраивать допросы по ночам. Отчёт в коллегию у меня и без того будет содержать информацию о нарушениях со стороны прокуратуры.
– Это о каких ещё нарушениях? – неприятным голосом спросил следователь.
– Узнаете позже, – пообещал адвокат. – Да, кстати. Вы в курсе, что моего подзащитного, исходя из сути вероятного обвинения, необходимо поместить в одиночную камеру? Полковник Вахрушев обещал, что лично проконтролирует этот момент.
– В курсе, – процедил сквозь зубы Телегин.
В кабинете главного режиссёра беседа тоже затянулась надолго.
– Не могла себе даже представить такого сюрприза, – произнесла Севостьянова. – У меня просто шок.
– Догадываюсь, – быстро посмотрел на неё Дедов. – Это настоящий удар по репутации театра, что нашего молодого актёра обвиняют в попытке убийства. Да ещё девушки.
– Я в это не верю, – произнесла Светлана.
– Я тоже, – сказала женщина, представляющаяся главным режиссёром.
– Естественно, я того же мнения, – заявил Москвин, четвёртый из присутствовавших в кабинете. Других работников театра на встречу не пригласили – было решено ограничить круг только теми, кто так или иначе оказался вовлечён в судьбу Зульфии и Дениса, хотя бы и косвенно, как Дедов.
Элегантная высокая шатенка имела все основания для того, чтобы объявить себя руководителем театра. Из присутствующих в курсе дела находился только Москвин. Что касается Прониной, она пока не могла ничего ни подтвердить, ни опровергнуть. Был ещё один человек – тот самый, который косвенно оказался виноватым в этой ситуации, он сейчас должен был находиться в коттедже. К театру прямого отношения не имеющий, зато имел таковое к главному режиссёру.
Игорь Фалеев был типичным представителем богемы: некоторое время трудился дизайнером одежды, будучи также художником по костюмам на киностудии имени Горького. Оказавшись с каким-то поручением в Нижнеманске (Игорь отчасти в шутку, отчасти всерьёз говорил, что его сослали в ссылку), начал активно сотрудничать с местными театрами – благо опыт и художественный вкус имел вполне соответствующие. Скоро он стал близким другом Евгения Атаманова, весьма близким при этом, может быть, во всех отношениях. Сам же Евгений, который имел ранее несколько длительных или же скоротечных связей с женщинами (включая и Севостьянову), наконец прекратил перебирать их. Некоторое время обоих мужчин частенько видели вместе, что послужило пищей для понятных сплетен и скользких публикаций как в местной жёлтой прессе, так и в столичной. Дело кончилось тем, что Фалеев неожиданно исчез из города, так и не оставив после себя убедительной информации о том, правда ли он был любовником главрежа Атаманова, или же то всё досужие и гадкие сплетни. Через пару недель Нижнеманск покинул и Евгений Эдуардович. Поскольку он был человеком значительно более известным и популярным в городе, нежели его приятель-дизайнер, информация о вылете главрежа в Тель-Авив быстро стала достоянием прессы. Но кого нынче удивишь вояжем в Израиль? Выездные визы уже пару лет как упразднили за ненадобностью, да их и до отмены давно стали шлёпать в паспорта всем желающим без всякого согласования с некогда могущественным и зловещим ОВИРом, быстро превратившимся в обычную чиновную структуру, что-то вроде министерства торговли. Газета «The Балалайка» написала, что Атаманов и Фалеев за рубежом оказались в одном и том же месте – а именно в клинике «Эхилов». Здесь, в числе прочего, сообщал корреспондент, производят операции по смене пола, а также подготавливают обоснования для подобного вмешательства. Актёры театра, как и другие читатели газеты, ознакомились с этой информацией, но решили, что это либо утка, либо, если правда, то переделке подвергнется московский дизайнер.
Поэтому Дедов и Севостьянова, узнав, что теперь ими будет руководить не Евгений Атаманов, а Евгения Атаманова, испытали довольно большой спектр эмоций – от недоумения до… А впрочем, кто знает точно?
