Ко вторнику так и не отошла от произошедшего. Сидя рядом с Матвеем, в ожидании пары, чувствовала себя грязной. Он ведь даже не подозревал, что умудрялся творить его друг за спиной. А я тоже хороша, устраивала истерику из-за предложения сделать минет, заставляя извиниться перед собой 150 тысяч раз, а на следующий день кончила с другим. И теперь, когда Матвей притянул к себе спиной, забросив руку через плечо и медленно гладил от первой застёгнутой пуговки рубашки вверх по шее, к лицу, очерчивая контур губ, и скул, словно кошку, не высказывала даже малейшего протеста. Хотя вокруг была вся группа, и выглядело это несколько откровенно. Наверное, его действия должно были казаться приятными, но никак не могла расслабиться, и присутствие Кирилла этому не способствовало. А когда рука Матвея вдруг двинулись вдоль ключицы, отодвигая ткань рубашки в сторону, за которой прятался его засос, резко дёрнулась. Оглянулась, не смотрит ли кто, и поправила съехавшую ткань, чтобы это место осталось прикрытым.
Матвей усмехнулся и внезапно опустился к плечу, целуя через ткань именно туда, где находился засос. Будто активируя метку. Застыла. Ведь до последнего думала, что увлёкся тогда и сделал неосознанно. Но нет, это было целенаправленно. И он тоже. Оба специально. Будто оставляя друг другу послания на моём теле. А ещё хлестнула мысль — настолько ли тогда был пьян, как утверждал? Засомневалась в этом ещё в воскресенье, когда оказалось, что у него тренировка. Ведь находился в сборной, разве стал бы напиваться? Пазл соединялся в не очень красивую картинку.
Глянула на него. Встретил лёгкой непроницаемой улыбкой. Складывалось впечатление, что в его лице встречалась с двумя разными парнями, словно мне Аксёнова, как второго, было мало с его закидонами.
Впрочем, Кирилл тоже умудрялся поражать. Иногда. Не слишком часто. Как-то притащился после университета наперевес с пиццей и вместо извращённого домогательства заявил, что ему посоветовали крутой сериал. Надо заценить. Подумала, что шутит вначале, но, пройдя в комнату, парень уселся за компьютер и начал искать сайт для просмотра. Когда развалился на кровати, раскрывая коробку, из которой, надо признаться, вкусно пахло, хотела сказать: «Дома не разрешают, что ли, смотреть?»
Но он глянул на меня недоумённо и спросил первый:
— Ты идёшь или как?
Оценив перспективу унижения, быть облизанной или просто тихо-мирно посмотреть сериал, выбор сделала быстро. Уселась рядом, стараясь не касаться, но он сразу же сграбастал ближе к себе.
— Я пеперони взял, не знал, что любишь, — всунул кусок в руку, — ты же не на диете там какой-нибудь? — вопросительно глянул. Я покачала отрицательно головой.
Первые пол серии сидела достаточно напряжённо. Кирилл чавкал прямо в ухо, и, казалось, даже не замечал меня. С интересом наблюдал за происходящим на экране. К концу правда втянулась и я, привыкая к этой нетипичной с Кириллом близости. На второй серии подумала, что мы прям как настоящая пара. Просто проводим время вместе. А на третьей даже обсудили один момент из сюжета. Правда, закончилось всё так же, как всегда. Последние 2-е серии досматривала после его ухода в одиночестве, потому что, начиная с 5ой, Кирилл залез ко мне под майку, а во время шестой про сериал никто не вспоминал.
Так продолжалось день за днём. Эти отношения втроём выносили мозг, ломали изнутри и вгоняли в депрессию, лишь время от времени давая вынырнуть и вдохнуть воздуха. Может, если бы продолжала настаивать, то в итоге Матвей принял, что якобы не хочу встречаться с ним и отпустил, но у меня совсем не было сил с ними тягаться. И я продолжала плыть по течению, отдавая то, что они хотели, не задаваясь вопросом, насколько меня ещё хватит.
Даже сессию я закрыла словно в бреду, сама не понимая, как не вылетела. Зато мои парни, что первый, что второй сдали ее без проблем. Не смотря, на уверения матанши, спортивная карьера и пару удачных выступлений за честь университета, сыграли свою роль. Кирилл даже умудрился сдать без троек, а Матвей, кажется, получил единственную, как раз по высшей математике. Все им давалось легко.
Иногда, казалось, что я в каком-то сне, где один парень сменяет другого. Моргаю и Матвей целует в губы, снова опускаю веки, и теперь уже Кирилл обнимает сзади и касается шеи, кадр за кадром они менялись. То Матвей собственнически проходился ладонями по бёдрам вверх до самых ягодиц, теряясь под юбкой одной из пустых аудиторий, то Кирилл расстёгивал рубашку, целуя в ключицы, и продвигался ниже уже у меня дома. Не успевал один прекратить поцелуй, как второй следом накрывал губы. Это было как наваждение. И слова, брошенные Аксёновым некогда, оказались пророческими. Боялась перепутать имена. Если Кирилл это стерпел бы, зло отыгравшись, конечно, то реакцию Матвея предсказать было невозможно. Но видимо, так продолжаться бесконечно не могло.
