В присутствии известного астролога сэр Гренвиль вел себя скромно. К Септимусу Барнегату нелегко было подобраться, он отвергал большинство прошений. И сейчас он нахмурился, уставился на замечательно нарисованную планетарную карту и медленно кивнул.
— За морем есть враг, да. Но дела выравниваются, да, выравниваются, — он сжал губы. — Он на востоке.
— Вы уверены? — сэр Гренвиль в нетерпении наклонился вперёд. На востоке находилась Голландия, в Голландии был Лопез, а он не так сильно боялся еврея, как врага на западе.
Барнегат устало покачал головой.
— Если бы я был не уверен, я бы так и сказал. Если я не знаю, то и говорю — «не знаю». Меня не нужно спрашивать, уверен ли я.
— Конечно, конечно, — сэр Гренвиль не обратил внимания на упрек. — Он приедет в Англию?
Наукой астрологией нелегко управлять. Ни король, ни политик, ни банкир, ни торговец в Европе и не мечтали предпринимать какие-либо действия без предварительной консультации с небесами, но никто из них в действительности не понимал сложностей астрологической работы. Это было тайной, доступной только тем, кто дни и ночи проводил за изучением непростых и красивых движений звезд и планет. Были и те, кто насмехался над астрологией, но Септимус Барнегат любил повторять: если наука не работает, то почему астрологи не умирают от нищеты на улицах. Но иногда, и это тщательно хранилось в секрете, ответы было легче найти на земле, чем прилагать скрупулезные, трудоёмкие усилия, вычерчивая диаграммы гармонирующих друг с другом небесных тел.
Септимус Барнегат, как подобает человеку с богатством и репутацией, не брезговал земной помощью. Он ежемесячно платил Джулиусу Коттдженсу, как все лучшие астрологи Лондона, и платил за любые новости, касающиеся его клиентов.
Барнегат знал, что сэр Гренвиль боится Лопеза. И также знал, что Лопез болен. Он провёл протравленным от табака пальцем вдоль эллиптической линии. — Я вижу, что он болен. Да, — он взглянул на сэра Гренвиля. — Думаю, что плавания по морю не будет.
Сэр Гренвиль улыбнулся. Сообщение Коттдженса благополучно подтвердилось. — А с запада?
— Ничего. Пустота, сэр Гренвиль.
— Отлично, отлично!
Сэр Гренвиль был действительно счастлив. В течение последних месяцев Барнегат рассказывал о спутанном клубке влияний, но теперь появилась правда. Сэр Гренвиль был в безопасности. За морем врагов нет, и хотя астролог не подтвердил, несомненность в смерти Доркас Слайт. Они разговаривали, пока Барнегат сворачивал карты и складывал астрономические альманахи в саквояж. Астролог верил, и сэр Гренвиль начинал верить, что пресвитериане теряют свои позиции. Преобладали индепенденты, радикальные сторонники революции, такие как Эбенизер Слайт. Барнегат, с которым консультировались некоторые лидеры индепендентов, сообщил сэру Гренвилю, что скоро они будут искать деньги.
— Много денег?
— Они хотят поднять собственные войска, — Барнегат усмехнулся. — Пылкая армия неистовых пуритан, несомненно, будет петь псалмы, отрубая головы. Они могут быть грозными, сэр Гренвиль.
— И победившими.
— Если у них будут деньги. Сейчас они чувствуют, что Нидерланды могут быть более дружественны к ним.
Сэр Гренвиль понимал, что его прощупывают. Он медленно кивнул.
— Они могли бы спастись в походе, Барнегат. Я буду счастлив поговорить.
— Многие из них не хотят никакого короля.
Сэр Гренвиль улыбнулся.
— Сейчас у нас тоже нет короля. И небо, кажется, не падает.
Его не волновало, будет ли Барнегат молчать или нет. Астролог был не из тех людей, которые предают своих клиентов, память Барнегата не предствлялала угрозу для постепенного отступничества сэра Гренвиля от пресвитериан, которые номинально хотели сохранить короля, и перехода к индепендентам, думающих, что государственный корабль может плавать достаточно уверенно и без оного. Но, тем не менее, сэр Гренвиль понимал, что на самом деле он тайно протягивал руку помощи для революции буйным пуританам.
— Встретимся на следующей неделе?
— Несомненно, сэр Гренвиль. В это же самое время?
— Конечно!
Сэр Гренвиль ждал следующих посетителей, с которыми будет разговаривать о политике, и смотрел на реку, текущую к Тауэру. Он улыбался. Завтра девчонка умрёт и он, сэр Гренвиль Кони продолжит захват дохода Ковенанта. Часть он передаст Эбенизеру, как в своё время передал отцу Эбенизера, но даже не Эбенизеру Слайту, а проницательному молодому человеку, который никогда не узнает, сколько ему никогда не перейдёт.
В руках сэра Гренвиля находидось две печати, и никто у него их не заберёт. Один его враг находится за морем, второй, который мог бы спасти Доркас Слайт, был болен. Как сказал Септимус Барнегат, на небесах сэра Гренвиля все было действительно хорошо.
Но не все было хорошо на небесах преподобного Симона Перилли. Леди Маргарет попросила его съездить в Лондон, что было достаточно опасно, и найти юриста который смог бы защитить Смолевку.
