— Леди Маргарет? — она увидела Смолевку, в изумлении схватилась руками за лицо и собралась заплакать.
— Энид! — леди Маргарет хмурилась, наслаждаясь моментом. — Ты увидела мышь?
— Это вы! — Энид подбежала в объятия Смолевки.
Смолевка обняла её.
— Энид? — она хотела снова заплакать, от гостеприимства, от радости, от чувства, что она дома.
Леди Маргарет фыркнула.
— В любом случае, не святой дух, Энид. Скажи что-нибудь умное Смолевке, — она улыбалась, пока они обнимались, ждала, пока они немного поговорят, и затем приказала принести мальвазию. — А после этого, Энид, нам надо что-то сделать с волосами Смолевки, — она нахмурилась при виде её платья. — Это очень приятно, что ты носишь траур по сэру Джорджу, милая, но думаю, что для Тоби надо надеть что-то более радостное.
Смолевка подумала, что не стоит говорить, что траур был по «Старине Тому».
— А как Тоби?
Леди Маргарет села, спина прямая, голова поднята вверх.
— Он разрывается между жуткими страданиями, когда верит, что никогда не увидит тебя, и непристойной радостью, когда решает, что увидит. Не знаю, почему. В этом городе есть несколько абсолютно красивых и исключительно знатных девушек, некоторые с достаточным бюстом. Ты похудела, милая. Есть одна девушка, которую я особенно пыталась представить ему, леди Кларисса Уорлейк, но Тоби очень упрям. Не знаю, почему.
Смолевка улыбнулась.
— Вы действительно хотите, чтобы он женился на леди Клариссе?
Энид внесла вино в комнату.
— Она убила бы его, если бы он это сделал.
— Энид! В прошлом у меня была возможность исправить тебя.
— Да, миледи, — стоя за спиной леди Маргарет Энид улыбнулась и протянула им по бокалу сладкого вина.
— Как его ранение? — спросила Смолевка.
— Он потерял два пальца, — леди Маргарет показала на два средних пальца левой руки, — и это его сильно смущает. Он носит перчатки. Плечо у него не разгибается, но в действительности это чудо, что он выжил. Я была уверена, что он умрёт по пути сюда.
— Когда он вернётся?
— Я думала, ты счастлива разговаривать со мной!
— Да, леди Маргарет, вы знаете, как я счастлива. Я так счастлива, как никогда!
— Я сомневаюсь в этом, дитя, но ты так мило это говоришь. Тоби не вернётся до вечера, поэтому у нас масса времени. Ты должна рассказать мне все. Ты можешь идти, Энид, этот стол достаточно вытерт.
Они проговорили всю вторую половину дня, и продолжали говорить, пока леди Маргарет и Энид подстригали и завивали ей волосы.
Каролина, которая могла это сделать, жила у сестры и её мужа. В Оксфорде находились только леди Маргарет, Тоби и прислуга для каждого. Леди Маргарет выбрала одно платье из тех, которые купила Смолевке Марта Ренселинк, и неохотно одобрила. Она восприняла историю про печати и Ковенант с большим одобрением.
— Так ты богата?
— Если соберу три печати.
— Для девушки очень выгодно быть богатой, — она отказалась взять вексель, сказав, что им, как глава семейства, должен распоряжаться сэр Тоби.
— Ты говоришь, что эта мерзкая маленькая жаба Кони имеет две печати?
— Да.
— И твой достаточно жуткий братец помогает ему?
Смолевка втянула живот, глядя на себя в большое зеркало.
— Вы не слышали главной новости.
— Скажи мне, дитя.
Смолевка повернулась лицом к леди Маргарет.
— Я не дочь Слайтов, — она покраснела в неуверенности, будет ли правда такой хорошей новостью для её вероятной свекрови. — Я одна из незаконнорожденных детей Кита Аретайна.
Леди Маргарет, с её склонностью к генеалогии и знающая большинство знатных семей, отреагировала на это радостно.
— Кит Аретайн! Твой отец! Я так рада, милая, я так рада! Я часто думала, как мне не хотелось бы, чтобы кровь Слайтов была в крови моих внуков, но кровь Аретайна гораздо лучше. Кровь шотландская, но тут уже ничего не поделаешь.
— Шотландская?
— Милостивый Боже, да. Мать Кита была МакКлюр с каким-то языческим именем Дирдре. Приятная женщина, полагаю, но определённо шотландка, хотя думаю, что она достаточно долго прожила в Англии, чтобы растерять худшее из своего наследия, — она презрительно фыркнула по отношению к шотландцам. — Значит, Кит твой отец!
— Да.
— И не с той стороны одеяла! Ладно, думаю, мы это просто проигнорируем. Он всегда был мерзавцем. Его заключили в Тауэр.
— За то, что он назвал короля Якова «тот шотландский чёртополох с шипом без определённого пола».
— Ты научилась в тюрьме очаровательному языку, дитя, — фыркнула леди Маргарет. — Где сейчас твой отец?
— В Америке, Мэриленде, если жив.
— Понятно, — было ясно, что упоминание об Америке не сильно впечатлило леди Маргарет.
— Он приедет тебя искать?
— Не знаю.
— Надеюсь, его язык улучшился, если он смог это сделать. Но думаю, что нет. Эти поселения наверняка заброшены.
— Я не уверена, что хочу, чтобы он приехал.
— Не будь так глупа, Смолевка. Говорили, что Кит Аретайн самый красивый и остроумный мужчина. Я всегда хотела встретиться с ним, — она отшагнула назад. — Ты выглядишь достаточно сносно. Давай, я вставлю тебе сережки. И пощиплю щеки, немного краски тебе не помешает.
