Они сели в саду, под тенистыми грушами, и Смолевка выслушала историю про Лазен Касл, и как сэр Гренвиль Кони выгнал семью. Лазендеры, сказала леди Маргарет, были разрушены. Их земли забрали, и деньги, и дом. Чарльз Ферраби, мальчик с коровьими глазами, который собирался жениться на Каролине, отменил своё предложение. Никому не нужна нищая невеста. Только лорд Таллис, старый друг сэра Джорджа предложил свою помощь.
В конце сада послышался стук копыт, раздался чей-то голос, и хлопнули ворота. Леди Маргарет прислушалась.
— Это Тоби, милая. Прячься.
— Прятаться?
— Конечно. Ты должна всегда удивлять своих мужчин, это поддерживает их интерес.
Между высокими кустами была лужайка, заросшая травой, и со стороны дома её было не видно, там Смолевка прождала какие-то секунды, которые показались ей вечностью. Сердце в груди колотилось. Она волновалась, как маленький ребенок, играющий в тайную и захватывающую игру. Она слышала шаги в тяжёлых ботинках по проходу мимо сада к дому, звук двери и затем приглушенно, но отчетливо его голос. Внезапно перед её глазами встали ужасные картины Тауэра, жутких крыс, скребущихся на холодном грязном полу, но повелительный голос леди Маргарет вернул её назад в этот фиолетово тенистый сад.
— Ступай в сад, Тоби. Я хочу поговорить с тобой.
Она услышала его шаги по каменным плитам, обрамляющим лужайку. Затем тишина. Она подождала. Снова раздался голос.
— Ты идёшь, мама?
— Сейчас, Тоби. Не будь занудой. Скажи мне, который час.
Снова загрохотали ботинки, на этот раз заглушенные травой. Смолевка постаралась успокоиться, принять невозмутимый вид. Она пригладила локоны волос, и вдруг увидела его на солнце, его рыжие волосы, левую руку в перчатке, Он был в черном. Остановился у солнечных часов.
— Почти половина седьмого, мама! — он повернулся, не получив ответа, и увидел голубое платье между кустами сирени.
— Тоби?
Она больше не могла сдерживаться, не могла быть невозмутимой. На его волевом лице появилось изумление, радость и, наконец, они оказались в объятиях друг друга, изувеченной рукой он обнял её за плечи, а она лицом зарылась у него на груди.
— Тоби!
— Ты здесь, — он приподнял её за подбородок и нежно поцеловал её, изумляясь, как будто не веря своим глазам. — Смолевка?
Они поцеловались снова, в этот раз как будто втискиваясь друг в друга, чтобы никогда не оторваться, не расстаться. Она держалась за его жесткую кожаную броню, вцепившись в него как будто в саму жизнь.
Из дома раздался голос леди Маргарет.
— Тоби!
— Мама?
— Вы могли бы делать это там, где твоя мать не смогла бы этого увидеть?
Он усмехнулся матери поверх головы Смолевки и поцеловал её снова. А Смолевке было абсолютно все равно, хоть весь мир смотрел бы. Она была дома.
Ничего не жди, сказал Вавассор Деворакс, лишь надейся, насколько возможно, — а Смолевка вряд ли чего-то ожидала.
Лето, которое будет вечно жить в её памяти, лето, насыщенное запахами и фруктами, листвой и урожаем, лето любви.
Смолевка Аретайн, леди Маргарет настояла, чтобы её звали так, выходила замуж за сэра Тоби Лазендера через месяц.
В церкви огласили о предстоящем бракосочетании, и никто не видел возражений или просто препятствий, почему двое не могли бы соединиться в святом супружестве. С Тауэра, с дороги, ведущей к приготовленному для неё столбу, жизнь круто свернула и закрутила её в непрестанную череду вечеров, танцев, пиршеств с людьми, которые, казалось, разделяли её счастье, даже если она никогда не встречала их. Если её жизнь действительно была рекой, то тогда из темной пещеры изощренных ужасов она вынырнула на широкое, залитое солнцем пространство. Но в её мечтах небо не было ещё бескрайне голубым.
Она никогда не была в похожем на Оксфорд месте. Его башни и внутренние дворики, шпили и арки носили отпечаток любви к красоте, которую проклинал Мэтью Слайт. Но всей этой красоте грозило уничтожение. Король терпел неудачу, королевская армия пыталась обороняться, и даже внезапное счастье Смолевки не могло затмить теней, угрожающие Оксфорду. Но в это лето этот город стал для неё золотым. Она не замечала ни зловония на улицах, ни потоков людей. Она видела только красоту, которой люди благосклонно украсили и одарили этот город. Она была влюблена.
Но даже до этой земли, обширной, залитой солнцем и омывающей рекой, зеленеющей и благоухающей, щедрой на тысячи цветов дотянулась другая тень из её прошлого. Людям, пьяным от Бога, надо не только вдребезги разбить внешнюю красоту, но также уничтожить её невинность. Сухие, шершавые руки Преданного-До-Смерти испачкали её изнутри, и эта грязь все ещё была там. Она знала это, оно отравляло её, и однажды она явно ощутила это, в конце августа, Тоби освободился от своих обязанностей по гарнизону, и они одни ехали верхом за город.
