Она заставила себя высказаться ясно, даже смело. В этом маленьком толстом человечке было что-то такое, что лишало её мужества.
— Это по поводу завещания моего отца и по поводу Ковенанта.
Он улыбнулся, широкая прорезь рта злобно изогнулась.
— Садитесь, мисс Слайт, садитесь, — он подождал, пока она осторожно уселась на хлипкий стул. — Итак, вы желаете от меня ответов. Ну, а почему бы и нет. Полагаю, что для этого юристы и нужны. Проповедники для убеждений, мисс Слайт, поэты для воображения и юристы для актов. Итак, задавайте ваши вопросы.
В то время, пока он говорил, сэр Гренвиль начал странные манипуляции. Левая рука медленно, как будто скрываясь, двигалась по поверхности стола. Она ползла, как краб, как будто её белые коротенькие толстенькие пальцы были маленькими ножками, и она увидела, что рука двигается к блюду в китайском стиле, на котором лежали остатки яблочного пирога. Он уставился на Смолевку.
— Ну же, девушка!
Рука смущала её. Она добралась до блюда, и теперь пальцы хитро перебрались через край. Она заставила себя отвести взгляд и постаралась сосредоточиться.
— Завещание моего отца, сэр, кажется загадочным… — она замерла, сбившись, её нервозность увеличивалась с каждой секундой.
— Загадочное? Загадочное! — голос у Кони был странно грубым для такого маленького толстого человечка. — Завещание было вам прочитано юристом или нет? Я соглашусь, что Исаак Блад просто деревенский поверенный, но полагаю, что он достаточно компетентен, чтобы прочитать завещание, — рука добралась до остатков пирога, и теперь лепила компактный шарик из крошек и фруктов.
— Он прочитал завещание, сэр, — Смолевка постаралась привести мысли в порядок, но вид руки теперь в обратном пути от блюда, все ещё сбивал её с толку.
— Я так рад, мисс Слайт, так рад. На секунду я подумал, что вы посчитали нашу профессию неполноценной, но, кажется, мистер Блад избавлен от этого обвинения. Ну, так что, скажите на милость, там было такое загадочное? Я посчитал завещание вашего отца относительно простым, — он снова улыбнулся, как будто смягчил сарказм своих слов и странным церемонным жестом поднял руку и забросил шарик из пирога в рот.
Казалось, он улыбался ей, пока жевал, как будто понимая, что ему удалось обескуражить её. Левая рука, освободившись от первой ноши пирога, снова ползла по столу.
Смолевка заставила себя посмотреть в бледные немигающие глаза.
— В завещании моего отца, сэр, упоминается о Ковенанте и о печати. Мистер Блад не смог сообщить мне подробности.
Он кивнул, глотнул и снова улыбнулся.
— И чтобы выяснить это, вы проделали весь этот путь?
— Да, сэр.
— Хорошо, хорошо, — рука была опять почти возле тарелки. Он повернулся. — Джон! Джон!
Дверь отперли. Смолевка подумала, что секретарю прикажут принести бумаги, может даже сам Ковенант, но вместо этого он внес на поносе две неглубоких чашки. Сэр Гренвиль помахал рукой в сторону Смолевки, и поднос поднесли к ней. Она взяла одну чашку, тонкого фарфора, и была вынуждена поставить её на ковёр, так как чашка была ужасно горячей. Она увидела, что ней была жидкость темного прозрачного цвета, в которой плавали коричневые хлопья.
Сэр Гренвиль взял вторую чашку, после чего секретарь ушёл, закрыв и заперев дверь. Сэр Гренвиль улыбнулся.
— Чай, мисс Слайт. Вы когда-нибудь пили чай?
— Нет, сэр.
— Бедное обделенное дитя. Никогда не слышали о Нарциссе, никогда не пили чай. Этот напиток, мисс Слайт, привезли с Востока, сильно рискуя жизнями моряков, просто чтобы мы могли насладиться им. Не беспокойтесь, — он поднял пухлую ручку. — Он не содержит спирта. Вы можете пить, осознавая, что вашей душе ничего не угрожает, — он наклонился над чашкой с чаем и шумно хлебнул, втягивая его узкими губами, но взглядом прикованный к Смолевке. — Попробуйте, мисс Слайт. Это самый дорогой чай, и вы обидите меня, если отвергнете мою доброту.
Держа чашку краями серебристо голубого плаща, она поднесла её к губам. Она слышала о чае, но никогда не видела его, и вкус был крепким и тошнотворным. Она скривилась.
— Вам не нравится, мисс Слайт?
— Он горький.
— Как и многие вещи в нашей жизни, вы согласны? — Смолевке показалось, что сэр Гренвиль теперь старается быть дружелюбным. Она высказала своё дело, он должен одобрить, и теперь, кажется, хочет, чтобы она расслабилась. Левая рука снова поползла к пирогу, который он, наконец, признал. — Это айвовый пирог, мисс Слайт. Вы любите айвовый пирог?
— Да, сэр.
— Тогда вы должны попробовать пироги миссис Партон. Она печет их в маленьком домике у Ламбет Стэйерз, откуда мне привозят их свежими каждое утро. Вы принесли мне печать? — вопрос удивил, напугал её и так сильно, что она разлила немного чая на свой красивый новый плащ. Она вскрикнула от ужаса, и её смятение дало ей секунду — другую подумать. — Нет!
— Нет что?
— Я не принесла печать, — она поразилась энергичностью его атаки.
— Где она?
— Я не знаю.
