Так что теперь они жили в его квартире в Хорнстулле. Лисе-Лотте нашла новую работу в том же образовательном концерне – стала директором школы начально-среднего звена в Мэлархейдене. Они засыпали вместе по вечерам, просыпались вместе по утрам. Впервые за долгое время Торкель стремился домой после работы.
Он кому-то принадлежал.
И был счастлив.
– Доброе утро, – поприветствовал он Урсулу, открыв дверь к ним в офис.
– Скорее, добрый день, – отозвалась она, подняв голову от экрана компьютера. – Некоторые из нас присутствовали здесь, когда фактически наступило утро.
Торкель оставил дружескую шпильку без комментариев, молча снял шапку и, поправляя по пути узел галстука, направился в буфет с намерением выпить вторую чашку кофе.
– Тебе чего-нибудь принести? – поинтересовался он, кивая на буфет.
– Нет, ничего не нужно, – заверила его Урсула. – К тебе посетитель.
Торкель на мгновение замер. Посетитель? У него на сегодня ничего такого не было назначено. Может быть, Гунилла забыла внести что-то в его календарь? Это было на нее не похоже. Торкель бросил взгляд через плечо, на прозрачную перегородку своего кабинета.
За перегородкой на диване ждала Ванья.
Торкель не смог удержаться от довольной ухмылки. Они не виделись с того самого дня в июне, когда она объявила, что хочет попытаться найти себя где-то вдали от Госкомиссии. Ему не хватало Ваньи. Больше, чем он сам себе мог признаться. Торкель немедленно забыл о кофе и направился прямиком к своему кабинету. Когда он открыл дверь, Ванья уже вскочила.
– Какой приятный сюрприз! – он шагнул вперед и искренне обнял Ванью. – Ты здесь, просто чтобы навестить нас? – поинтересовался он, когда объятие закончилось.
– Да, или… еще кое для чего. Если мне будет позволено.
– Ты хочешь вернуться назад? – с надеждой в голосе спросил Торкель, указывая Ванье обратно на диван. Ванья села. – Ты хочешь этого? Начать сначала? – Торкель опустился в кресло напротив Ваньи.
– Да, я хочу вернуться, – подтвердила она, не в силах сдержать улыбку, глядя на то, как радуется Торкель.
– Мы тебе более чем рады, ты знаешь. Добро пожаловать! – сказал он. – Казалось, лишь усилие воли удерживает его от того, чтобы выпрыгнуть из кресла и захлопать в ладоши. – Но мне казалось, тебе и в Уппсале неплохо работается?
Ванья сделала глубокий вдох. Чем больше она размышляла, тем более невероятным ей это казалось. Семь регионов, тридцать районов и несчетное множество муниципалитетов. Преступления совершаются и расследуются по всей стране. Тем не менее Себастиану Бергману удалось оказаться именно там, где работала она.
– Так и было, – начала она свой рассказ. – У нас появился серийный насильник. Нападения…
– Разве? – прервал ее Торкель. – Я ничего об этом не слышал.
– Это лишь вопрос времени.
– Сколько их?
– Пока что три. Все в течение месяца, так что будут еще.
Торкель, посерьезнев, кивнул. Нападение, сопряженное с изнасилованием. Безусловно, сильнее всего пострадали жертвы преступника, однако подобные преступления вдобавок весьма существенным образом влияют на настроения в обществе: как минимум половина населения пребывает в страхе. Ни поджигатели автомобилей, ни бандитские разборки, ни организованная преступность не оказывают такого влияния. Они могут вселять в людей чувство неуверенности, раздуваемое прессой и политиками, жаждущими набрать побольше очков, но большинство населения все же осознает, что речь идет о внутренних проблемах в стране. Что же касается изнасилований… Если ты – женщина, значит, когда угодно и где угодно ты можешь стать следующей жертвой.
– Ну а теперь попробуй догадаться, – продолжала Ванья, – кого моя начальница пригласила помогать с расследованием.
Торкель мог вообразить себе только одного человека, чья персона могла заставить Ванью оставить свой пост посреди сложного расследования. Несмотря ни на что, она оставалась одной из лучших полицейских в Швеции.
– Не может быть, – сказал он.
– Да, – утвердительно кивнула Ванья.
– Себастиан? – Торкель вынужден был переспросить, чтобы быть точно уверенным, что они ведут речь об одном и том же человеке.
– Собственной весьма раздражающей персоной. Анне-Ли спросила, смогу ли я с ним работать, да или нет, и вот – я здесь, – слегка пожав плечами, завершила свой рассказ Ванья.
– Напомни мне отправить ей цветы, – пошутил Торкель.
Он понимал Ванью. С тех самых пор, как Торкель принял Себастиана обратно в ряды Госкомиссии тогда, в Вестеросе, тот являлся источником напряжения для всей группы, но сильнее всех пострадала Ванья.
Он в буквальном смысле изменил всю ее жизнь.
– Так я могу вернуться назад? – поинтересовалась Ванья. – Ты никого еще не взял на мое место?
– Не было причины. Мы все это время работали только с «висяками», но ничего крупного, собственного у нас не было.
Ванья выдохнула. Покинув Уппсалу, она помчалась прямо в Госкомиссию, гонимая страхом – не прервалась ли эта связь, сможет ли она рассчитывать на эту работу?
– Как вы тут все? – спросила она, выражая готовность быть более коммуникабельной и говорить на личные темы, когда самые важные вопросы были улажены.
