– Спасибо, что заступился, – благодарю я Сана, когда мы выходим из здания администрации школы.
Я застегиваю куртку и прячу руки в карманы.
– Как-то она слишком строга к тебе, – говорит Сан.
– Мне кажется, она просто от меня многого ожидает. Школа и мисс Сантайл сильно рисковали, когда позволили мне остаться после смерти Никки. Она лишь хочет убедиться, что оно того стоит.
– Что за чушь.
– В смысле?
Сан останавливается и пораженно на меня смотрит.
– Клара, ты первая высшая ведьма за последнее столетие. И ты правда думаешь, что мисс Сантайл делает тебе
– Ну да, – отвечаю я, но невольно делаю вопросительную интонацию.
– Конечно, я не знаю, что случилось после гибели Никки, но мисс Сантайл ни за что не позволила бы тебе покинуть школу. Ты самая могущественная ведьма в мире. А раз ты здесь, то и она тоже могущественная.
– Что-то я не понимаю.
– Я не говорю, что у школы какие-то скрытые враждебные намерения или нечто подобное. Я просто хочу сказать, что это ты делаешь
– Но я…
Сан подносит руку к моему рту, так близко, что его пальцы едва не касаются губ.
– Никогда, – повторяет он.
По шее у меня разливается жар, и я делаю шаг назад.
– Я опаздываю на урок.
По дороге в Эйвери-холл, где мистер Донован будет готовить нас к предстоящей метели, я никак не могу выбросить слова Сана из головы. Рассеянно дотрагиваюсь до губ, вспоминая, как его пальцы были так близко, что он наверняка ощутил мое дыхание.
Последние годы я только и извинялась за свою природу. Вела себя так, словно мне повезло, что мисс Сантайл позволила мне остаться. И мне повезло. Но что-то не дает мне покоя. Крошечная мысль никак не отпускает. Пока я все это время просила прощения за то, кто я есть, за то, что посмела родиться на свет, я давала мисс Сантайл власть.
И она позволяла мне это делать.
Удивительно, что есть тот, кто не принимает мои извинения, кому они вообще не нужны. Кто считает, что мне совершенно не за что извиняться.
Сан не хочет власти надо мной, и всякий раз, когда я пытаюсь ее дать ему, он отказывается.
Может, все-таки ему можно немного доверять…
– Клара, ты с нами?
Мистер Донован и весь класс смотрят на меня.
– С вами, – отвечаю я.
– Хорошо. Знаю, вы ждете задания по метели, но сегодня мы поговорим о другом.
В классе раздается ропот, но мистер Донован тут же утихомиривает всех:
– Уверен, что вы все видели новости. Сейчас от истощения умирает слишком много ведьм, и мы наконец знаем почему.
Раньше ведьмы редко использовали столько магии, чтобы погибнуть от изнеможения. Таких случаев было по пальцем пересчитать. Наше тело всегда даст знать, когда ему не хватает энергии, еще задолго до того, как наступит роковой момент. Сейчас же ведьмы гибнут от истощения так часто, что мы едва справляемся. Нам просто не хватает рук.
– Ассоциация солнечной магии недавно выпустила доклад. Все погибшие от истощения ведьмы использовали силы не в свой сезон.
– А как это относится к метелям? – Томас поднимает руку.
– О, простите, мистер Блэк, вам так неинтересно слушать о многочисленных смертях, потрясших наше сообщество?
Томас качает головой и опускается на стул.
– Мы не говорим о метелях, потому что никакой метели на следующей неделе не будет.
– Но они всегда случаются в это время года, – возражает Джей.
А ведь он прав. Каждую зиму мы работаем над грозовым очагом, чтобы создать метель над территорией школы. Снежная буря – это практика в экстремальных условиях, начать которую мы должны были на следующей неделе.
– Этой зимой нас ждет аномальная жара. Конечно, не мы ее вызовем. Такого прежде никогда не было. Местные ведьмы изо всех сил готовятся к ней, но неделя будет очень изнурительной.
Беспокойство в голосе мистера Донована напоминает мне о том, что за пределами школы столько всего происходит. Скоро мы выпускаемся, и нам придется иметь дело с природой, которая становится неуправляемой.
Меня терзает чувство вины. Близится затмение. Я откажусь от своих сил, и моим собратьям от меня не будет никакого толка.
– Мы поговорили с ведьмами, отвечающими за регион. Они постараются уменьшить ущерб, но погода все равно не наладится и не станет привычной для этого времени года. Придется подождать, пока пройдет жара, а потом мы подумаем над зимней практикой.
Гвалт голосов наполняет класс. Ученики начинают переговариваться, задавать вопросы мистеру Доновану.
– Тихо! – кричит он. – Если меня еще кто-то прервет, будет наказан на месяц.
Воцаряется тишина.
Мистер Донован потирает виски и глубоко вздыхает:
– Мы сами виноваты, что все вышло из-под контроля. Надо было призвать теневых к ответственности еще много лет назад, когда мы осознали масштаб бед.
Он качает головой. Его голос звучит отстраненно, словно мистер Донован говорит сам с собой, словно он не здесь, а в другом месте.
