Он говорит еще что-то, но я бросаюсь к пикапу и в этот раз захлопываю дверь. Сан садится в машину на пару секунд позже и заводит двигатель, оставив мистера Берроуза и мисс Сантайл.
Мы молчим на протяжении нескольких километров. Сан берет меня за руку и смотрит на меня.
– Ты
Я легонько толкаю его в бок, но затем спрашиваю:
– Правда?
– Правда, – отвечает Сан.
На короткое мгновение он ловит мой взгляд.
Я еще не успеваю сообразить, что происходит, как он съезжает на обочину. Я забираюсь к нему на колени и обнимаю за шею. Жадно целую его. Я как та вода, которая с ревом несется вниз по склону горы навстречу моей магии.
Сан крепко обнимает меня за талию. Мы вдыхаем друг друга, и страсть испаряет весь мой гнев. Его руки скользят по моим бедрам, губы – по шее. Я запрокидываю голову. Выгибаюсь навстречу ему и нахожу его губы.
Я целую его до тех пор, пока не садится солнце, пока не появляется луна и пока мое тело не начинает гудеть от желания. Пока не становится так темно, что я больше не вижу его, а лишь чувствую. Пальцы скользят по коже, губы следуют за ними.
И когда мы оба задыхаемся, а наши тела болят от тесноты, мы забираемся в кузов его пикапа и смотрим на звезды.
С каждым днем становится теплее. Территория школы полна красок и ароматов. Даже не верится, что недавно была зима. Цветы распускаются, трава растет все выше, в воздухе витает сладкий, свежий запах земли и узнаваемый – дождя.
В пасмурные дни растения выделяют масла, которые напитывают землю и камни, и когда наконец начинается дождь, эти масла смешиваются и поднимаются в воздух, наполняя его лесным ароматом. Вот почему весна пахнет так свежо, так приятно и ново. Запах прилипает к коже и одежде.
Когда я вхожу в оранжерею на урок, все уже на месте. Оглянувшись, замечаю свободное место рядом с Пейдж. Положив сумку на пол, я снимаю толстовку. Мистер Мендес проходит вперед помещения и погружается в обсуждение прополки и выкорчевывания.
Двери оранжереи открываются, и появляется Сан. Он подходит к мистеру Мендесу, улыбается и жмет ему руку. Я знала, что он придет, и все равно сердце у меня бешено колотится. Лицо горит, когда я вспоминаю, как он лежал подо мной, как наклонил лицо. Когда вспоминаю его губы на моей шее, руки, запущенные в мои волосы. Я чувствую, как Пейдж смотрит на меня, но притворяюсь, что не замечаю.
– Отлично. Наш особый гость здесь, – говорит мистер Мендес. – Это Сан, он здесь по углубленной программе. Вероятно, вы видели его в школе или на поле, где он тренируется с Кларой.
Сан переводит на меня взгляд и улыбается, и, хотя вокруг мои одноклассники, кажется, что улыбается он только мне.
– Но вероятно вы не знаете, что он талантлив не только на учебном поле, но и в ботанике.
Ведьмы, которые занимаются погодой, обычно смотрят свысока на ботанику, но на Сана, обожающего свою стезю, так глядеть невозможно. Даже Пейдж рядом со мной помалкивает. Она уважает величие в людях, в чем бы оно ни проявлялось. Надеюсь, она не слышит, как бешено бьется мое сердце при виде Сана. Надеюсь, она не чувствует, как наэлектризована моя кожа, ведь точно так же происходило, когда встречались мы с ней.
Глубоко вдохнув, я пытаюсь расслабиться.
– Святое Солнце, Клара, возьми уже себя в руки, – почти не разжимая губ, произносит Пейдж. – Ты всегда в таком раздрае, когда он тренирует тебя?
– Мисс Лексингтон, вы хотите чем-то поделиться с классом? – спрашивает мистер Мендес, пока я сгораю от стыда.
– Нет, сэр, – отвечает Пейдж.
Сан вопросительно смотрит на меня, и я качаю головой. Я чувствую себя подавленной. Мне хочется ответить Пейдж, что нет, я не всегда была в таком раздрае. Началось это совсем недавно – когда при виде него я стала вспоминать его губы на моих губах, его пальцы на моей коже и как он вздыхает, когда я целую его в шею.
А ведь сейчас только весна. Даже не могу представить, что будет летом.
Мистер Мендес продолжает.
– Сан работает над исследованием, которое произведет революцию в выкорчевывании сорняков и вредоносных растений. Вы первыми увидите этот метод. Смотрите внимательно. Однажды это открытие произведет фурор, и вы все сможете рассказать, как когда-то видели его первыми в Восточной школе. Вперед, Сан.
Я стараюсь не обращать внимания на то, как щеки Сана горят румянцем, как он застенчиво улыбается, услышав похвалу от мистера Мендеса. Сан – истинное олицетворение весны. Он нежный и теплый, излучает спокойную уверенность.
Он начинает демонстрацию и сначала рассказывает об эмоциональных последствиях, возникающих, когда мы выдергиваем растения из земли. Вёсны чувствуют себя ужасно, когда умирают растения, потому что много нашей магии сосредоточено в жизни. Для нас смерть то же самое, что жара для зим, лед для лет – то, с чем мы плохо справляемся.
