Нам тоже было пора готовиться к воплощению моей задумки, которую правильнее было назвать очень сомнительным мероприятием. Часть моего плана держалась на "авось прокатит". Все амулеты, браслеты и даже перстни, в частности тот, который пожаловала мне императрица, мы оставили на хранение старшей ведьме, мальчишка, которому доверили ящерицу, тоже остался на её попечении, а я перед выходом не поленился сходить к Пушку и почесать ему бока с обещанием вернуться.
На главную площадь столицы мы вышли ещё до начала кровавого зрелища, устраиваемого частенько инквизиторами для потехи зрителей и демонстрации своей власти. Отто со своими людьми должен был следовать рядом и прикрывать в случае угрозы нашим жизням, но не вступать в прямое боестолкновение. Это место народ окрестил площадью Мёртвой Ведьмы, причину такого названия никому не надо было объяснять. Думаю, что за пятьсот циклов здесь прилюдно замучали и убили не одну сотню женщин, хотя, скорее всего, счёт шёл на тысячи. Вся площадь уже была заполнена зрителями, и пришлось гуськом протискиваться за Киронием, который, не обращая внимания на ругань в его адрес, двигался, расталкивая локтями зевак и освобождал путь к помосту, как военный крейсер. Участников предстоящей расправы пока не было, и мы дружно держали оборону, чтобы нас не вытолкали на задний план.
Вскоре с противоположной стороны на помост, доски которого уже почернели от времени и наверняка от впитанной крови, поднялись два инквизитора в сопровождении двух храмовиков, толпу же пинками и матами оттеснила выбежавшая цепочка рядовых бойцов. Инквизиторы усадили свои задницы в кресла с мягкой обивкой, которые заранее установили слуги рядом со столом, сколоченным из досок. Спустя какое-то время на этот пьедестал мучеников вывели двух женщин, я даже затруднялся определить их возраст из-за внешнего вида: обе шли босиком и тряслись от холода, так как были одеты в какое-то тряпьё, которое еле прикрывало наготу. По синякам, кровоподтёкам и ожогам по всему телу можно было сказать о продолжительных пытках, одна из женщин волочила правую ногу, а у другой была выдрана половина волос. При их появлении толпа одобрительно загалдела, а во мне медленно нарастало бешенство. В родном мире я много читал, как инквизиция расправлялась в средние века с ведьмами, но в тот момент для меня это была просто информация, не имеющая ничего общего с реальностью. И вот узрев этот, мягко говоря, театр абсурда и лицемерия под названием правосудие, я пообещал сам себе, что сегодня все палачи, которые на этой площади решили самоутвердиться за счёт этих двух несчастных, умрут!
Прислушиваясь к разговорам зевак, я выяснил, что казнь каждый раз осуществлялась различными способами, и сейчас толпа гадала - каким образом сегодня умертвят ведьм. А тем временем события на помосте развивались предсказуемо: один из инквизиторов, скинув капюшон, предоставив всем на обозрение залысину на голове, объявил, что эти падшие женщины, обратившись к мерзкому колдовству, совершили преступление против великого Багура и обычного люда, говорил он очень убедительно, но при этом не упомянул ни одного факта самого колдовства, и закончил свою речь приговором - обеим должны были отрубить сначала руки, ноги, а потом голову.
Сдерживая демона, я напрягся, чтобы мой голос не перешёл в рык, и громко выкрикнул: - А где доказательства их вины?
Толпа затихла, а рядом стоящие зрители отпрянули от нас, как от заразных. Инквизитор же опешил от моего вопроса, видимо, такой наглости себе никто и никогда не позволял, но отвечать что-то надо было, так как почти половина города сейчас стояла в ожидании. Он поморщился, хотя сделал это очень незаметно, потом уверенно и громко, чтобы слышали все, ответил: - Эти две приспешницы колдовства, предавшие своего повелителя и свой народ, сами признались в своих преступлениях.
В этот момент стоявший рядом Кироний, видимо, от переизбытка адреналина перед боем решил за последние несколько дней высказать своё мнение: - Илвус, ты - псих! Как я на это согласился?!
Я лишь ухмыльнулся и, продолжая провоцировать ублюдков, играя на публику, выкрикнул: - А пусть они сами сейчас при всех признаются в причастности к колдовству!
Судя по прожигающему взгляду инквизитора, я сейчас должен был перед ним извиниться за своё нахальство, а потом в муках совести зарезаться. От неудобного ответа его избавила одна из приговорённых, сплюнув на доски помоста ртом с половиной выбитых или вырванных зубов и глядя на меня, ответила: - Не дождёшься, мразь! - потом повернулась к инквизиторам и с презрением высказалась: - Я хоть и не ведьма, но проклинаю вас и всех ваших потомков!
Лица обоих инквизиторов перекосило от злости, но ни ответить, ни что-либо предпринять не позволил я, выкрикнув: - Эй, жопы в форме человека, прикрытые балахонами, если ваши яйца сунуть в кипяток, вы не только в колдовстве признаетесь, но и в соитии со свиньями! Так что или отпускайте этих женщин, или я вырву ваши лживые языки!
