– Сергей Иванович, может быть, это и коллективное сумасшествие, но что-то мне подсказывает, что за этим стоит нечто серьёзное. Поэтому активизируйте вашу агентуру на Украине. Одессе особое внимание. Мне нужно знать обо всех новых разработках в космической сфере, хотя такой прорыв они скрыть не смогли бы наверняка. Пусть обратят так же внимание на все необычности, странности, пусть собирают всё, всякий хлам, а наши аналитики уже отсеют. Такие же задачи поставьте по всему миру, только очень тихо, не настораживая американцев и натовцев. Нашей агентуре в Америке так же надо поставить задачу по космосу, американцам скрыть такие разработки удалось бы. И вот, убейте меня, а какой-то тут явно украинский акцент присутствует. Но по Америке этот момент расслаблять нас не должен. Всё, Сергей Иванович. Докладывайте, пожалуйста, ежедневно.
Родной город встречал ещё тёплым осенним солнцем, заливавшим ярким светом дома и скверы. Крыши, то новые красные или зелёные, венчавшие современные новостройки, то грязно-серые, покрытые лесом ржавых телевизионных антенн и утопающие в жёлто-зелёной пене листвы, словно пёстрое лоскутное одеяло, покрыли Одессу. А в море – на рейде и в заливе – яркими запятыми белели паруса яхт, шустрые катера, словно молочные кометы, оставляли за собой пенные хвосты, а большие океанские суда застыли на якорных стоянках, не обращая никакого внимания на праздную суету у себя под бортами.
Высаживаться из Джинна за городом, а потом пилить на автомобиле было лень, поэтому выбрали безлюдный переулок недалеко от дачи. Сначала сделали машину, причем тут Светка неожиданно закапризничала и потребовала непременно «Тойоту РАФ-4» и непременно бирюзового цвета, и непременно с сиденьями из кожи крокодила. Потом долго мучила Джинна и Артёмово терпение, подбирая себе куртку и сапожки под эти сиденья, а после этого ещё брюки и кофточку под эти сапожки. Она непременно хотела поразить всех своих подружек и знакомых, её просто распирало от желания хвастаться, хвастаться, чтобы все ахали и завидовали. Но Артём всё-таки втемяшил в её красивую головку, что о Джинне нельзя говорить. Никому. Ни слова. Поэтому она хотела всех поразить хотя бы внешним видом. Ну и ещё загадочным выражением лица. Покончив с женскими капризами, улучив момент, высадились, надеясь, что этой материализации из воздуха никто из обывателей не заметил.
К дачному участку подкатили с шиком. Светка сидела за рулём, гордо взирая на аборигенов – бродячего рыжего кота, охотившегося на голубей, воробьёв, шумно наблюдавших за этим с веток ореха, двух девчонок, прошедших мимо с голыми, несмотря на не летнее время пупками, не обратившими на Светкину крутую машину и на саму Светку ни малейшего внимания, чем добавили кислинки в выражение её лица.
Отсутствие хозяина дачной «усадьбе» на пользу не пошло – грушу и ещё пару деревьев спилили и на их месте высился высокий каменный забор. Очевидно сосед – какой-то высокий чиновник, насколько знал Артём, пользуясь его отсутствием, внаглую захватил кусок участка. У Артёма при виде такой наглости вначале всё вскипело праведным гневом, но он тут же махнул рукой – у него есть Джинн, а с ним весь мир в кармане, что ему какие-то жалкие квадратные метры земли. Но деревья было жалко – грушу сажал ещё дед Артёма, а яблони – его дядя, умерший бездетным. От него Артёму и досталась эта дача в наследство.
От таких мыслей настроение испортилось, радость от возвращения к родным пенатам пропала. Светке же дача, раньше казавшаяся шикарной, теперь, после всей той роскоши и экзотики, что она повидала за последние месяцы, казалась хотя и милой, но какой-то убогой. К тому же ей просто свербило от желания поскорее увидеть подружек, поэтому, немного покрутившись для приличия и чмокнув Артёма в щёчку, она упорхнула в сторону ворот. Но через секунду оттуда донесся её дикий визг.
Артём в три прыжка оказался за воротами, и от увиденного кровь опять вскипела в нём. Белый бультерьер с глухим рычанием бросался на дверь Светкиного РАФа, а сама она бледная и уже основательно зарёванная, сидела внутри и делала сразу три дела: всхлипывала, одной рукой размазывала косметику, преобразуя её в боевую индейскую раскраску, а второй рукой изо всех сил тянула дверцу машины на себя, словно бультерьер мог её открыть. Хозяин собаки – тот самый сосед-чиновник, стоял, прислонившись плечом к косяку калитки, и довольно улыбался, глядя на всю эту картину. Бродячий кот, неудачный охотник на голубей, вмиг сменил на орехе воробьев и теперь наблюдал сцену с безопасной высоты, судорожно вогнав когти в мягкую кору дерева.
– Убери свою собаку! – Артём говорил внешне спокойно, но ярость свою едва удерживал внутри.
– А то что будет? – Сосед явно издевался. Давно привыкший к безнаказанности, он самодовольно наслаждался ситуацией. Лицо его было подозрительно красным, очевидно, он уже «принял на грудь».
