Перед ним были сопки до самого горизонта, очень далёкого. И хотя вид был тот же, что изнутри корабля, где Джинн давал полную иллюзию отсутствия стен и окон, ощущение широты, открытости и простора было совсем иным, настоящим. Вдохнув полную грудь прохладного, пахнущего снегом воздуха, Артём отошёл шагов на десять, выбрал в качестве мишени заметный камень покрупнее других, шагов за пятьдесят, тщательно прицелился и дал короткую очередь. Пыль вперемешку со снегом вздыбилась несколькими фонтанчиками чуть в стороне от камня.
– Мазила, – самокритично охарактеризовал он себя и оглянулся. Светка, не удосужившаяся одеться, улыбнулась ему сквозь прозрачность, показала язык и озорно вильнула грудками. Сделав в ответ страшное и зверское, наверное, лицо, он, уже не целясь, от бедра выпустил длинную, во весь магазин, очередь, поливая, как из шланга, и камень-мишень, быстро скрывшийся за столбом пыли и щебня, и другие, более дальние камни, пока не щёлкнул пусто затвор.
Стрелять расхотелось, и он велел Светке:
– Давай ужинать на свежем воздухе. Одеваться не обязательно.
Но она не геройствовала, надела длинную песцовую шубу на голое тело и валенки. Через несколько минут они сидели за лёгким раскладным столиком. Одними макаронами дело не ограничилось, и Светка несколько раз бегала в недра Джинна и за копчёным муксуном, и за салатиками, а киевский торт под кофе с ликёром они разрезали уже при свете керосиновой лампы, торжественно водружённой на стол Артёмом. Но насладиться десертом под вечерним дальневосточным небом они не успели, потому как с этого самого неба раздался вначале тихий, но явно приближающийся стрекот вертолёта.
– Джинн, к нам что, гости?
– Да. Три вертолета Ми-28. Будут здесь через четыре минуты сорок семь секунд.
– Ого! Аж три!.. Вот и посидели. Джинн, они точно к нам, может, мимо пройдут?
– Идут точно на точку нашего местонахождения. Будут здесь через четыре минуты пятнадцать секунд.
– Ну что ж, Света, допивай свой ликёр и поехали. Ночевать будем не тута, тута шо-то тесновато. Эвакуируемся спокойно, без паники, но быстро.
Через минуту, кинув в угол бушлат и шапку, он усаживался в кресло. Светка же, давно привыкнув к всесильности Джинна, приказ об эвакуации выполнила должным образом, поэтому сидела в своем кресле без шубы, зато в валенках и с кусочком торта на блюдечке и чашкой кофе.
– Ну что, подруга боевая, будем тикать или сначала посмотрим, чего хотят аборигены-камчадалы? – спросил Артём и, не дожидаясь ответа, дал команду: – Джиннчик, давай как обычно, ты невидимый и зависни чуть в сторонке на высоте метров пятнадцати.
Внизу осталась сиротливо и тускло освещать остатки пиршества забытая керосинка.
Вертолётный рокот был уже оглушающим, казалось, они висят где-то рядом. Но машины шли без ходовых огней, и их не было видно, хотя Артём и Света пристально вглядывались в их сторону и едва увидели их силуэты совсем близко по гаснущим и вновь загорающимся звездам. Внезапно с неба ударили три ярких световых столба – вертолёты включили прожекторы. Луч одного из вертолётов, зависшего чуть выше Джинна, сразу же упёрся в место их пикника, и пространство это, ещё минуты назад бывшее таким тихим и уютным, теперь, наполненное ярким, режущим светом, гулом двигателей и снежными завихрениями от рубящих воздух лопастей, вмиг стало холодным и враждебным.
Керосиновая лампа в дрожащем свете прожектора совсем потускла, а вероятнее всего, её огонёк задуло ветром. Зато тени, отбрасываемые ею, кофейным сервизом, пивным бокалом с остатками «Оболони», дрожали и метались, словно козы на привязи у обочины автотрассы, панически перепугавшиеся ревущего КамАЗа, жаждущие убежать куда глаза глядят, спастись, да верёвки не пускают.
Со второго вертолёта, зависшего почти у самой земли, посыпались вооружённые люди в камуфляже. А вертолёт, облегчившись, тут же взмыл вверх, перевалил на другую сторону сопки и пошёл рыскать там и шарить прожектором, словно собака, учуявшая мышь в густой траве. Люди, десантировавшиеся из вертолёта, очень быстро оцепили освещённую прожекторным светом площадку, оставаясь, однако, в темноте, и только двое из них подошли к столу. Осмотрели натюрморт, о чём-то переговариваясь, один из них потрогал стекло керосиновой лампы, потом кофейник, что-то сказал второму, тот, повернувшись к темноте, отдал непонятную команду, взмахами руки разрезав пространство на несколько секторов. Камуфляжные, разбившись на пары и замельтешив огоньками фонариков, потрусили вниз и в стороны по склону сопки.
– Нас ищут. Точно нас. И чего им искать нас? Мы шо, золотые? – Артём говорил тихо почти шёпотом. – Хотя ты у меня, конечно, золотая, и даже где-то бриллиантовая. – Он чмокнул Светку в щёку, а Джинн в это время мягко увеличил высоту, пропуская под собой третий вертолёт, сорвавшийся вдруг на помощь поисковикам. – Джинн, а ты же можешь и в космос так выпрыгнуть? – вдруг оживился Артём.
– Да могу.
– Тогда давай так: выходим за атмосферу, высоту ты сам определи, курсом на восток делаем неполный виток вокруг Земли и приземляемся в Одессе. За час управимся?
