Поставив число, Иван Максимов расписался и положил заявление в стол.
Телефонный звонок внутренней связи, прозвеневший в пустынной комнате, показался неожиданно громким. Подняв трубку, Иван произнес:
– Капитан Максимов.
– Товарищ капитан, вас товарищ Рудин вызывает, – услышал Максимов голос секретаря.
Положив телефонную трубку на аппарат, Иван посмотрел на стенные часы – стрелки остановились на полпервого ночи. Ничего особенного в предстоящей беседе не было. Обычная практика уголовного розыска. Случалось, что совещания с личным составом проходили далеко за полночь, когда того требовала оперативная надобность. Поздний час тоже не удивлял: старший майор Рудин на службу приходил раньше всех сотрудников и позже всех покидал кабинет.
Более подходящую минуту для беседы с начальством трудно было подобрать. Забрав рапорт, Максимов вышел из кабинета. Прошел по длинному коридору и поднялся на верхний этаж, где рядом с лестницей размещался кабинет начальника уголовного розыска.
Секретарь Рудина, белобрысый парень лет двадцати двух, приветливо кивнул вошедшему Максимову и произнес:
– Проходите, товарищ капитан, товарищ старший майор уже ждет вас.
Распахнув дверь, обитую мягкой черной кожей, Максимов вошел в аскетичный кабинет начальника уголовного розыска. Невольно обратил внимание, что Касриель Менделевич выглядел осунувшимся, усталым; кожа на его щеках пожелтела. И дело тут не только в ранении двадцатилетней давности, весьма скверно сказывающемся на здоровье старшего майора Рудина, а больше в том, что он не имел понятия о графике работы и ежедневно пребывал в таком напряженном ритме, каковой выдерживает не всякий здоровый человек. Так уж случилось, что на его долю выпало трудное время и вряд ли отыщется человек, который сумеет выполнять служебные обязанности более достойно, чем Касриель Менделевич.
Старший майор Рудин сидел за столом и что-то писал. Заметив вошедшего Максимова, указал на стул с противоположной стороны стола.
– Садись, голубчик. – Капитан Максимов присел, выдержав строгий взгляд начальника управления. – А это что у тебя в руке за листок бумаги такой? Рапорт написал, на фронт просишься?
– Так точно, товарищ старший майор.
– Давай его сюда, – протянул Касриель Менделевич двухпалую ладонь.
Максимов медлил. Разговор начался не так, как планировалось. Хотелось сначала объяснить свою ситуацию, попытаться убедить в своей правоте. А тут вон как поворачивается…
– Ты чего медлишь? Или ты принес рапорт для кого-то другого? – усмехнулся Рудин. – Не забыл? Я твой начальник.
– Вам, товарищ старший майор, – протянул Максимов заявление. – Очень надеюсь на понимание.
Взяв лист бумаги, Рудин довольно хмыкнул:
– Ишь ты, слова какие подобрал… «надеюсь на Ваше понимание»! Меня бы кто понял… А почерк у тебя аккуратный. Старался, наверное?
– Никак нет. Он у меня всегда такой. По чистописанию в школе пятерки получал.
– А вот у меня никогда такая красота не выходила, как бы я ни старался. – Глянув на свою изуродованную ладонь, добавил: – Теперь уже и не получится!.. А знаешь что, Максимов, с твоими писарскими талантами тебе не в уголовном розыске работать, а где-нибудь при штабе. А ты, случайно, в Финскую кампанию не в штабе служил?
– Никак нет, товарищ старший майор, – глухо отозвался Максимов. – Я служил бойцом Красной армии в пулеметной роте. Был первым номером.
