– Предположим, я не убью Рона и Богдана, – перебивает Конни. – Давай-ка подумаем, что будет. Каждый проходимец Файрхэвена начнет воображать, будто способен бросить мне вызов. Тебе знаком слоган моей компании?
– Я даже не знал, что у тебя есть компания, – признается Ибрагим.
– «Мгновенное и жестокое возмездие», – отвечает Конни.
– Звучит разумно, – кивает Ибрагим. – Неужели не бывает этичных наркоторговцев?
– В Брайтоне есть один честный торговец кокаином. Он даже проштамповывает свои упаковки. Кокаин с семейных ферм, никаких пестицидов и все такое.
– Что ж, похоже, он движется в правильном направлении… – заключает Ибрагим.
– Недавно сбросил кого-то с многоэтажной автостоянки за то, что тот подрезал у него деньги.
– …маленькими шажками. Знаешь, может, мне стоит привести Рона к тебе на свидание? Вдруг ты расхочешь его убивать, если узнаешь получше?
Ибрагим на мгновение задумывается. Вообще-то, если честно, Рон чаще оказывает на людей совершенно противоположный эффект.
Конни обдумывает предложение.
– Интересный ты человек. Хочешь получить работу?
– У меня есть работа, – отвечает Ибрагим. – Я психиатр.
– Я говорю о нормальной работе.
– Нет, спасибо, – отвечает Ибрагим.
Хотя было бы забавно поработать на преступную организацию. Все это планирование преступлений, прокуренные подсобки, суровые мужчины в темных очках…
– Тогда не хотел бы ты стать моим психиатром?
Ибрагим задумывается. А ведь это было бы довольно весело. И интересно.
– А чего бы ты хотела от психиатра, Конни? Чего, по-твоему, тебе не хватает?
Конни думает.
– Например, научиться пользоваться слабостями врагов, манипулировать присяжными, вычислять внедренного полицейского…
– Э-э-э…
– Разобраться, почему я всегда выбираю не тех мужчин?
– Это мне ближе, – признаётся Ибрагим. – Когда кто-то просит меня о помощи, я всегда начинаю с одного и того же вопроса: ты счастлива?
Конни размышляет.
– Вообще-то я в тюрьме.
– Отставим пока это в сторону.
– Ну, знаешь… Могла ли я быть счастливее? Может, процентов на пять. Так-то я в порядке.
– Я мог бы тебе помочь. Хоть пять процентов, хоть десять, хоть пятьдесят, что бы это ни значило. Это моя профессия. Я не в силах тебя вылечить, но могу заставить «бегать быстрее».
– Ты не можешь меня починить?
– Люди
– Было бы забавно, да? – произносит Конни. – Что ж, раскрой все мои тайны и секреты. Сколько ты берешь, чтобы позволить себе такие костюмы?
– Шестьдесят фунтов в час. Или меньше, если у кого-то не хватает денег.
– Я стану платить тебе по двести в час, – отвечает Конни.
– Нет, только шестьдесят.
– Если ты берешь меньше с того, кто не может себе этого позволить, тогда бери больше с того, кто может. Ты же бизнесмен. Как часто мы сможем встречаться?
– Поначалу – лучше всего раз в неделю. Кстати, мой график довольно гибкий.
– Хорошо, я все организую. Тут любят тереть за психическое здоровье. А тем временем займусь и Хизер Гарбатт. Поболтаю с ней по-девичьи: «Какой у тебя знак зодиака, не ты ли столкнула машину со скалы?» и так далее.
– Спасибо. Буду с нетерпением ждать возможности пообщаться с тобой, – обещает Ибрагим. – И посмотрим, смогу ли убедить тебя не убивать Рона.
– Отлично. Давай по четвергам.
– А мы можем работать по средам? – спрашивает Ибрагим. – Призн
В последний раз у Элизабет сдергивали мешок с головы и повязку с глаз в далеком 1978 году. Она сидела тогда в плохо освещенном административном здании венгерской скотобойни, и ее собирался с пристрастием допрашивать русский генерал с грудью, увешанной окровавленными медалями. Правда, пытки в тот вечер так и не состоялись, поскольку генерал забыл сумку с инструментами в машине и та уже уехала. Так что в конце концов она отделалась легкими ссадинами, зато приобрела интересную историю для званых обедов.
Чего он хотел, тот генерал? Элизабет уже запамятовала. Что-то такое, что, без сомнения, казалось тогда ужасно важным. Она знавала людей, которые погибали за чертежи сельскохозяйственной техники. В жизни очень немного вещей, ради которых вы бы рискнули своей жизнью, но что угодно может оказаться достаточно важным, чтобы рискнуть жизнью кого-нибудь другого.
Когда в этот раз с ее глаз стягивают повязку, она не видит ни яркого света уличных фонарей, ни ухмыляющегося генерала, ни испачканных кровью шкафов с документами. Она сидит в библиотеке, в мягком кожаном кресле. Комната освещена свечами – наподобие тех, какие покупает Джойс. Мужчина, снявший с нее повязку и расстегнувший наручники, молча выходит из комнаты и скрывается из поля зрения.
Элизабет смотрит на Стефана. Тот выгибает бровь, глядя на нее, и изрекает:
– Что ж, похоже, мы в переделке.
– Думаешь? – отвечает она. – Ты как?
– Все в порядке, дорогая, главное – теперь не зевать. Кажется, я вышел из привычной зоны комфорта. Небольшой удар по голове, но вроде ничего серьезного. Наверное, он немного вправил мне мозги.
– Со спиной все в порядке?
