– Понимаете, – обстоятельно рассказывал пожилой майор, – он открыл мастерскую два года назад. Откуда взялся, непонятно. Но мастер хороший. Делает хорошо и берет недорого. Народ к нему ходит. Я сам один раз давал ему в ремонт сапоги. Видел у него на запястьях наколки. Может, из бывших…
– Установочные у вас есть? – спросил Денис.
– Да, я взял, вот. – Он положил перед молодым следователем распечатку.
«ИП Прохоров Григорий Аверьянович, 1971 года рождения. Неженат… ИП зарегистрировано… Уставной капитал 10 000 рублей… судебные иски – не зарегистрировано… по негативу МВД не проходит, нарушений КОАП не зарегистрировано». Обычная ориентировка из базы данных.
Фролов, получив эту информацию, сказал Денису:
– Придется тебе стать его клиентом. Возьми какую-нибудь обувку и сходи-ка к нему.
– Неплохо бы его еще сфотографировать, – вслух подумал Денис.
– Правильно, – согласился Фролов, – ты его и сфотографируешь.
– Мне что, попросить его, чтобы он встал там при хорошем освещении, и сделать фото в анфас и в профиль?
– Я тебе дам вот такой кейсик, – сообщил Фролов, не обращая внимания на иронию молодого коллеги, и вынул из шкафа потертый «дипломат», – вот здесь на ручке, видишь, есть маленькая кнопочка, когда будешь разговаривать, щелкни его несколько раз…
– Атрибуты Джеймса Бонда?
– Ну… у Бонда сейчас, наверное, есть что-то посовременней. А у нас вот такие. Техника, конечно, допотопная, но надежная.
Хозяин мастерской появился только в половине десятого. Это был мужчина среднего роста, с явной хромотой на левую ногу. Поражало лицо мужчины: глубокие морщины, цвет кожи – неестественно-желтоватый и взгляд – взгляд-рентген, внимательный и пронизывающий.
– Я подумал уже, что вы сегодня не работаете, – вместо приветствия сообщил Денис.
– Работаю, – отозвался хозяин мастерской, – извините.
Он спустился вниз по лестнице в полуподвальное помещение, открыл дверь, вошел вовнутрь, включил свет. Денис вошел следом за ним, огляделся. Обычная сапожная мастерская: стол, лампа, станок, инструменты, на полках несколько пар обуви.
Мастер достал из стола пачку сигарет, закурил. Денис напрягся, впился взглядом в сигаретную пачку на столе, лицевая сторона которой крупными буквами предупреждала о вреде курения. «Черный Кент»! Денис даже задержал дыхание.
– Что у вас? – буднично спросил мастер, усевшись за стол и включив настольную лампу.
– Туфли. Мужские, – Денис выставил на стол свои демисезонные туфли, – можете поставить на каблуки подковки и заменить стельки?
– Можно, – задумчиво произнес мастер, рассматривая туфли. В этот момент Денис два раза нажал на секретную кнопку в кейсе. – У нас все можно. Как срочно?
– Да… большой срочности нет…
– Тогда приходите в пятницу. Подковки могу поставить хоть сейчас, а хорошие стельки мне надо купить. Какие лучше, шерстяные или микропора?
– Шерстяные.
– Хорошо.
– Деньги сейчас?..
– Потом. Фамилия и телефон. – Мастер стал заполнять квитанцию.
Денис на всякий случай назвался Смирновым и дал вымышленный телефон – первое, что пришло ему на ум.
– В пятницу после пятнадцати. – Мастер подал ему квитанцию.
– Спасибо.
– Пока не за что, – сухо сказал мастер, встал из-за стола, проткнув клиента взглядом.
В этот момент Денис еще раз нажал кнопку.
– Он! – сразу же объявил Фролов, сверяя две фотографии, сделанную Денисом и старую фотографию из уголовного дела.
– Когда будем брать? – спросил Денис.
– Когда тебе приходить за обувью?
– В пятницу.
– Вот в пятницу и возьмем.
После обеда в пятницу Денис, Фролов и еще двое оперативников приехали к обувной мастерской. Дверь была заперта.
– Может, заболел? – предположил Денис.
– Хотелось бы в это верить, – задумчиво произнес Фролов, – но, чует мое сердце, здесь что-то не так.
Не пришел мастер и на следующий день, хотя день в мастерской был рабочий. Вместе с участковым, пожилым майором, нагрянули на квартиру, в которой был прописан Прохоров. Квартира находилась в старом двухэтажном доме послевоенной постройки. Унылая обстановка в жилище закоренелого холостяка говорила о том, что жилец ушел и, по-видимому, надолго. В квартире не было никаких предметов, указывавших на то, что он скоро вернется: ни запасов еды, ни предметов туалета, ни личных носильных вещей.
– Где-то мы прокололись, – сообщил Фролов коллегам, покачивая головой.
Позвонили в дверь напротив, вышла толстая женщина в засаленном халате.
– Здравствуйте, я ваш участковый, – выступил к ней майор, – не знаете, где ваш сосед?
– Откуда мне знать? – буркнула женщина.
– Мы уточняем списки жильцов на расселение, – нашелся майор, – ему присылали письмо из администрации с просьбой сообщить о количестве членов семьи, но он почему-то так и не ответил…
– О! Так бы сразу и сказали! – оживилась соседка.
– Он один живет?
– Один. Никто к нему не ходит. А здесь он не появлялся уже дня три.
– Спасибо. – участковый закончил разговор и повернулся к своим спутникам.
Все стали спускаться с лестницы.
– А когда переселять-то будут? – крикнула им вслед женщина, возбужденная жизненно волнующим ее вопросом.
– Скоро, ждите… – обнадежил майор.
