Проводив московскую комиссию, Хомяков позвонил Икару. Тот подробно расспросил о цели приезда комиссии из центрального аппарата. Константин Дмитриевич дословно процитировал слова председателя проверочной комиссии. «Он об этом пожалеет», – пообещал Икар, имея в виду шакала Гудина.
По возвращении в управление Хомякову сообщили, что его ждут руководители автосалона «Фольксваген», крупнейшего автодилера в регионе.
В приемной сидели массивный Селин и два его заместителя, главбух и юрист. Селин держал на коленях черную папку и барабанил по ней пальцами, выбивая арию тореадора. Весь вид его демонстрировал решительность и недовольство.
– Прошу. – Хомяков открыл настежь дверь, прилепив на лицо китайскую улыбку.
Селин вошел в кабинет торпедой, сопровождаемый жиденьким эскортом.
– Константин Дмитриевич, – директор дилерского центра с порога пошел в атаку, – это ни в какие ворота! Вы режете наш бизнес на корню…
Хомяков растянул лицо в еще более сладкой улыбке, жестом пригласил гостей сесть за длинный стол. Сам занял место за своим рабочим столом площадью квадратов десять. Вообще-то такой огромный стол ему не нужен. Расчет психологический: стол зримо устанавливает дистанцию между ним и посетителями в кабинете.
– …Государство обдирает нас пошлиной в двадцать процентов. И вы… нож к горлу, с вашими комиссионными в два процента. Побойтесь бога!
– Не поминай всуе имя Господа нашего, – с постным выражением лица процитировал Константин Дмитриевич место из Писания. – А за государство, как вы знаете, Олег Семенович, я не отвечаю. Что касается наших комиссионных. Дисконтик в пять процентов кто организовал? – Хомяков выразительно посмотрел в лицо главного автомобильного дилера. – Это было не так-то просто. Как вести дела с немчурой, вы знаете.
– Но мы тоже не можем работать с нулевой рентабельностью…
– Олег Семенович, вашу рентабельность я прекрасно знаю, – перебил его Хомяков, – я ведь наши комиссионные не с потолка взял, все просчитал. И нашу ситуационную прибыль я поделил пополам. Все честно и справедливо.
– Может, вернемся к старой схеме? Оформление транзитом? – Селин напряженно посмотрел на начальника таможенного управления.
– Нет, – тот решительно помотал головой, – я в тюрьму не хочу. На прошлой неделе у меня была инспекторская проверка. Засветись у меня хотя бы одно авто по этой схеме, я бы уже не сидел в этом кабинете.
– Ну, хотя бы один процентик скиньте в нашу сторону. – Селин резко сменил тон и уставился на Хомякова взглядом бедного просителя.
Константин Дмитриевич поднял взгляд в потолок, демонстрируя перед гостями напряженную работу мысли. Посидел так несколько секунд, затем перевел взгляд на Селина. Несколько мгновений внимательно изучал его взглядом, словно видел его впервые.
– Хорошо! Ради наших добрых отношений… Но, Олег Семенович, – Хомяков сокрушенно помотал головой, – один не могу, только полпроцента.
– С овцы хоть шерсти клок, – буркнул про себя Селин, однако взгляд его заметно просветлел.
Хомяков тоже остался доволен: отошел на заранее подготовленную позицию, держа под контролем важного компаньона.
Генерал немногословен и мрачен. Лицо – маска, взгляд полуприкрыт, движения экономные, точные, на оперативников не смотрит. Верный признак крайнего недовольства. Своего начальника управления Фролов изучил. На ковер руководитель пригласил Фролова, старшего группы СОБР и Канарейкина. Разбор полетов генерал назначил на следующий день в конце рабочего дня. В такой оттяжке был свой расчет. Во-первых, после такого прокола оперативники должны остыть, привести мысли в порядок, чтобы докладывать в кабинете начальнику управления без эмоций и взвешенно. Во-вторых, провинившиеся должны прочувствовать степень своей вины. Наконец, и в этом, пожалуй, главный расчет: психологически давит не само избиение в кабинете начальника, а его ожидание. Генерал сам вышел из оперов и прекрасно знает, что это такое. Жестко, но необходимо! В воспитательных целях.
Он молча читает рапорт Фролова. В кабинете напряженная тишина. Собровец сидит, насупившись, смотрит перед собой, сцепив пальцы в замок, и крутит большими пальцами. Фролов сидит с каменным лицом, читает справки Дениса. Самый молодой работник сидит рядом с ним, спина прямая, руки сжаты в кулаки и лежат на коленях.
Перед тем как идти к руководителю органа, Фролов проинструктировал его:
– Будет тебе генерал задавать вопросы, отвечай кратко, по сути. Без рассуждений. С тебя спрос маленький. Все собаки на мне.
– Но ведь мы действительно в той ситуации ничего не могли сделать.
– Сделать не могли, а предвидеть должны были.
