– Ты как? – спросил он Ольгу.
– Что у тебя с лицом? – спросила она.
– Зацепило, – еле слышно ответил Никитин. – Ничего, не смертельно.
Где-то недалеко ухнул миномет, затем другой. Воздух разорвал скрежет падающих мин. По спинам Никитина и Ольги застучала падающая сверху земля. Похоже, немцы били по площади, так как мины падали довольно хаотично, не причинив им каких-либо ранений. Они уже доползли до колючей проволоки, когда очереди немецкого пулемета в очередной раз прижали их к земле. Они сползли в воронку от авиабомбы и распластались на ее дне, переводя дыхание.
– Давай, я посмотрю, что с твоим лицом, – предложила ему Ольга.
Она достала из мешка бинт и, оторвав кусок, стала вытирать им сочившуюся из раны кровь.
– Может, перевязать?
– Ты что? Немцы сразу засекут и срежут первой же очередью.
Стрельба стала постепенно затихать, но небо по-прежнему было полно осветительных ракет.
– Готова? Давай, потихоньку. До наших траншей метров двести, не больше.
Дождь прекратился, и в разрывах туч показалась луна. Никитин выполз из воронки и, работая локтями, быстро пополз к «колючке». Преодолев ее, он оглянулся назад, Ольга ползла позади его. В этот раз по ним ударил уже наш пулемет. Пули прошли чуть выше их голов.
«Вот еще не хватало погибнуть от пуль своих товарищей», – подумал Никитин и прижался к земле.
Следующая пулеметная очередь выбила фонтанчики земли прямо перед его лицом. Стараясь подавить русский пулемет, немцы снова ударили по передовой из минометов. Над их головами просвистели мины и впереди них выросли букеты из огня и земли. Выпустив несколько мин, немцы замолчали. Они снова поползли вперед, моля Бога, чтобы их не застрелили свои.
– Давай, сюда! – выкрикнул кто-то из темноты.
И они, ориентируясь на голос, поползли в ту сторону. Неожиданно раздался звук падающей мины. Никитин закрыл голову руками, ожидая взрыва. Он прогремел в метрах десяти от них, обдав их падающей землей. Лейтенант оглянулся назад, стараясь отыскать в дыму Ольгу. Чьи-то сильные руки схватили его за рукав гимнастерки и втащили в траншею.
– Там девушка, – произнес он, прежде чем рядом с ними раздался очередной взрыв мины.
***
Никитин сидел на наспех сколоченном из досок табурете и молча, смотрел в пол. Ему было сложно говорить, разбитые в кровь губы опухли и едва шевелились. Мимо него ходил сотрудник Особого отдела дивизии в звании младшего лейтенанта НКВД. Иногда он останавливался перед Никитиным и, подняв рукой его голову за окровавленный подбородок, пристально вглядывался в его лицо, словно хотел что-то прочитать в его заплывшихся от синяков глазах. Каждый раз после этого он вытирал свои пальцы грязным носовым платком и снова задавал одни и те же вопросы. Никитин вцепился в табурет руками, стараясь не упасть с табурета. Допрос шел уже четвертый час.
– Я еще раз тебя спрашиваю, сволочь, с каким заданием ваша группа перешла линию фронта? Мне нужна, правда и только, правда. Ты понял меня? – брызгая слюной, закричал ему в лицо младший лейтенант. – Молчишь, гад! Если будешь молчать, застрелю прямо здесь! Ты понял меня!
Младший лейтенант расстегнул кобуру и достал наган. Он приставил его к голове Никитина и взвел курок.
– Считаю до трех. Один….
– Я уже вам все рассказал. Свяжитесь с капитаном НКВД Наумовым, он подтвердит все, что я вам рассказал, – еле шевеля разбитыми губами, произнес Никитин. – Свяжитесь с капитаном Наумовым…
– Твой капитан Наумов давно погиб в Минске! Ты понял меня? Погиб! А мертвые рассказать ничего не могут! – опять закричал младший лейтенант прямо ему в ухо. – Мне надоело с тобой возиться, Никитин. Или ты мне все расскажешь, или я прикажу тебя расстрелять! Ты понял?!
Боец, стоявший у входа в сарай, размахнулся и ударил Никитина кулаком в лицо. Когда лейтенант, словно мешок свалился на пол, сотрудник Особого отдела криво усмехнулся.
– Кузьмин! Не так сильно. Ты убьешь его, а он мне живой нужен, – словно подводя итог разговора, произнес младший лейтенант. – Подними его. Что, не встает? Вон ведро с водой, вылей на него.
Боец, не проронив ни слова, выполнил приказ своего начальника. Когда Никитин затряс головой, сотрудник Особого отдела встал из-за стола и подошел к двери сарая, около которой затормозил мотоциклист.
«Кого еще черт принес, – подумал младший лейтенант, наблюдая за мотоциклистом. – Неужели ко мне?»
– Мне нужен Особый отдел, – обратился он к офицеру. – Где он у вас?
– Зачем, вам Особый отдел? – лениво поинтересовался младший лейтенант. – Откуда вы?
– Я, из Смоленска.
– Что у вас? – как бы, между прочим, спросил он офицера по особым поручениям.
– Пакет.
– Давай его сюда. Я из Особого отдела, младший лейтенант Кривоножкин. Еще что-то есть?
Мотоциклист протянул ему пакет. Кривоножкин взял в руки серый конверт и расписался в ведомости. Офицер козырнул и, сев на мотоцикл, покатил дальше.
– Посмотрим, что ты нам привез, – тихо произнес Кривоножкин, ломая печать из сургуча.
Он быстро пробежал глазами по тексту и посмотрел на Никитина, который по-прежнему продолжал лежать на земле.
