– Ты что – трупешников никогда не видела?! – Фреди выскочил из тьмы, как чертик из табакерки. – Ты их не бойся. Бойся тех, кто еще шевелится. – Он схватил ее за руку, но она вырвалась. Почему-то его прикосновение вызвало еще большее отвращение, чем самое жуткое зрелище.
– Я же сказала – не смей меня трогать!
– Да! Больше не буду. Иди же! Хочешь, я впереди пойду? – Не дожидаясь ответа, он двинулся дальше, старательно переступая с кочки на кочку, с булыжника на булыжник. Она последовала за ним, стараясь не смотреть по сторонам, сосредоточив взгляд на рубище, болтавшемся на его тощих плечах.
Все-таки в этом пасторе, в этом лжепророке что-то есть… Во всяком случае, он не стоял как вкопанный, ожидая неминуемой смерти, а изо всех сил двигался вперед. Анна с трудом вытянула ногу из грязи, сделала шаг и вновь утонув в ней по колено. Идти можно. Трудно, но можно. Только не смотреть по сторонам. Вперед! И с песней…
Однако псалом затянул самозваный пастор, и голос у него оказался неожиданно сильным, приятным и хорошо поставленным:
Он раскинул руки, как будто хотел обнять весь мир, но длинные ладони с пальцами врастопырку почему-то напоминали пальмовые листья. Пальма – ходячая и поющая псалмы. Разве не забавно? Но сейчас вовсе не до смеха. Почва под ногами постепенно твердеет, и теперь ноги проваливаются уже не по колено, а лишь по щиколотку. Почему-то начинает холодеть спина, но оглядываться страшно…
Анна даже пыталась не признаваться себе, что явственно слышит, как позади в болотной жиже хлюпает множество ног – за пастором следуют десятки, если не сотни последователей. Но этот Фреди, похоже, знает, куда надо идти. Те, что за спиной, не ускоряют шага, а значит, у них нет цели кого-либо догнать. Но вскоре стало казаться, что спина покрылась инеем, а сзади ее подгоняет леденящий ветер. Теперь уже неважно, что на нее кто-то пялится! У пастора на затылке глаз нет, а прочая нежить не стоит того, чтобы на ее обращать внимание. Однако хлюпанье постепенно становилось громче, и принцесса оглянулась. То, что она увидела, снова заставило ужаснуться.
Мертвецы, что еще недавно спокойненько тлели в болоте, шли вслед за ней размеренным шагом, а в их пустых черных глазницах теплились алые огоньки. Не надо было оглядываться. И бежать нельзя. Похоже, пока эти упыри считают ее одной из своих, одной из тех, кто идет в общем строю к общей цели. Но стоит побежать, она сразу же станет добычей, чужаком, жертвой. И едва ли Фреди, как бы ни был он заинтересован в ее компании, сможет им помешать.
