– Ты все еще хочешь вернуться на ту планету? – на всякий случай спросил Матвей.
– Я? Да. Хочу… – В голосе принцессы уже не было прежней уверенности. – Но мы же не знаем, где она.
– Да, не знаем, – согласился Матвей и облегченно вздохнул. На самом деле и у него были сомнения в том, правильно ли он поступил, но теперь это уже не имело никакого значения.
«Ковчег» переместился в обычное пространство. Матвей поднялся из кресла, помог сделать то же самое Анне, и в тот же миг входная дверь в рубку распахнулась. На пороге стоял низкорослый старикашка с кошачьим взглядом, увенчанный копной седых волос, с длинной, до пупа, всклокоченной бородой, из которой торчал только нос и светились два нечеловечески огромных зеленых глаза. Его длинная зеленая хламида волочилась по полу, а узловатая рука сжимала деревянный посох. Рядом с ним с лапы на лапу переминался самый настоящий енот.
Удивляться сил уже не было. Да и чему вообще возможно удивляться после всего, что произошло за последние дни…
– А где доктор? – Командор задал первый вопрос, что пришел в голову. И действительно! Действительно стоило выяснить, что случилось с доктором.
– Я доктор, – заявил старик, и его внешность мгновенно изменилась. Вылитый Тит-Живодер, только в белом халате и чисто выбрит.
Ясно. Они везде. Котхи правят миром. Заговор против человечества, не иначе.
– Чатул! – Принцесса шагнула навстречу старику, который успел вернуть себе прежний облик. – Крошка-Енот!
Со зверьком она встретилась на полпути к двери, присела на корточки и обняла его, запустив пальцы в густую шерсть. Тот приветливо помахал распушенным полосатым хвостом, совершенно по-собачьи положил передние лапы ей на плечи и даже лизнул ее в щеку.
– Знакомые? – Матвей почувствовал, что этот полосатый зверь вызывает у него какое-то нехорошее чувство. Он вызывал куда большую неприязнь, чем рыжий котх, который отправил их скитаться по вселенной.
– Да, и что? – Принцесса гладила енота и печально улыбалась, глядя ему в глаза.
– А ты сама-то случайно не котх? – Этот вопрос внезапно пронзил его сознание, и Матвей тут же пожалел, чтоб произнес его вслух. Ответ мог поставить крест на всем, что уже было и еще будет – и на прошлом, и на будущем.
– Нет… – Анна оглянулась, не переставая трепать енота по загривку. Но, выдержав паузу, она добавила: – И не смей мне больше задавать подобные вопросы.
– Хорошо, ваше высочество, – съязвил командор и снова пожалел о сказанном.
– Ты! Как ты… – Она даже побледнела от негодования, и еноту, похоже, передалось ее состояние. Шерсть на его загривке вздыбилась, и он начал угрожающе шипеть, демонстрируя стройный ряд ослепительно-белых зубов.
– Крошка, мы уходим, – вдруг сказал старик и начал медленно таять в воздухе.
– Нет! – Енот превратился во взъерошенного сероглазого мальчишку. – Я остаюсь.
– Разве ты не видишь, что это бессмысленно? Они добились всего, к чему стремились, а теперь готовы разорвать друг друга. Видимо, особи их расы так устроены, и это невозможно изменить.
– Постарайся понять… – Мне и так все понятно!
– Ты не можешь знать, насколько сложны их чувства. Ты не можешь знать, что такое боль, любовь, смятение, надежда. Еще мгновение назад человек ощущал, что ему нечего терять, кроме его нелепой жизни, и вдруг неведомо откуда берутся силы стерпеть и голод, и унижения, и страх, и несправедливость. Человека способен исцелить один лишь взгляд на то, что прекрасно – будь то дерево или закат, даже капля дождя, упавшая на ладонь. И то, что только что казалось бессмысленным, вдруг наполняется величайшим смыслом. Даже тот, для кого жизнь – страдание, находит в своих муках смысл, который помогает ему выжить.
– Ты выдаешь свои фантазии за истину. Люди куда проще и примитивнее, чем тебе кажется.
– Ты – мой разум, я – твоя душа. Только если мы воссоединимся, ты поймешь и почувствуешь, что я прав. Но если ты полагаешь, что время для этого еще не настало, то просто поверь. Ведь это так легко.
– Верить в то, что абсурдно, – само по себе нелепость.
– Только то, что кажется нам абсурдным, поможет нашему существованию вновь обрести смысл. Ты же знаешь – совершенство или то, что кажется совершенством, – тупик, за которым скрывается небытие. Наш мир теряет цвет, вкус, запах, боль страх, стремления, и, чтобы идти дальше, нужно сделать шаг назад. Разве не так?
– Я не буду тебе мешать. Но это не означает, что я признал твою правоту. – Старик окончательно исчез, а мальчишка опять превратился в енота и засеменил к экрану пространственного сканера, который вдруг ожил и явил трехмерное изображение.
– Что это? – спросила принцесса, указывая на голубую точку, которая только что терялась среди звезд, но с каждой секундой становилась все ярче.
– Это… – Матвей быстрыми шагами подошел к пульту управления оружием. – Это кто-то.
– Кто?
– Не знаю. Спроси у своего друга-котха? – Он наконец нашел клавишу включения защитного поля и теперь соображал, как запустить систему заградительного залпового огня.
– Что ты на этот раз собираешься делать?
