– Не найдешь. Здесь тысячи помещений.
– Крошка-Енот поможет. Котхи знают все. Ты со мной? – обратилась она к мальчишке, который все это время неподвижно сидел в кресле.
– Нет, – ответил Крошка-Енот. – Я сейчас вас покину. Мне уже пора. Чатула лучше не оставлять надолго одного. – Он мгновенно исчез, и только теплое свечение еще несколько секунд озаряло место, где он только что находился.
Они молчали долго. Минута показалась вечностью. Принцесса очнулась первой, обняла командора за плечи и тихо спросила:
– Что делать будем?
– Для начала встретим гостей.
– А потом?
– Ты же хотела выручить своего отца.
– Не сейчас.
– Почему?
– Если мы прилетим сейчас, они просто убьют его, как обещали.
Надо выждать…
– Тогда я не знаю, что делать дальше.
– Мы живы, у нас есть этот корабль и твои друзья. А что будет завтра, узнаем потом.
Было бы неверно утверждать, что общество, не имеющее нравственной основы, не может иметь будущего. Но не всякого будущего я бы пожелал своим потомкам.
Огонь жадно охватил очередную подброшенную в него сухую ветку, ветер сменился, и до ноздрей Дуайта Стронга вновь донесся запах жареного мяса. Вокруг соседнего костра сидело две дюжины молодых охотников, которые живо обсуждали сегодняшнюю добычу, весело скалились, выбивая о камень костный мозг из позвонков убитого накануне буйвола. Сегодня мяса было вдоволь, столько, что достанется и женщинам, и детям, а может, и старикам что-то перепадет.
– Как думаешь, долго они еще просидят? – Лин толкнул Дуайта в бок костлявым плечом.
– Я приготовил много браги. Скоро угомонятся, – обнадежил его Стронг.
Они дожидались, когда закончится пиршество, чтобы собрать объедки и наконец-то, впервые за несколько дней, насытить свои съежившиеся желудки.
– Может, завтра сами какого-нибудь суслика поймаем? – предложил Лин.
– И что?! Девки все равно отнимут.
– Знаешь, что у меня есть?
– Что?
– Ампула с ядом.
– А чего раньше молчал?
– Двое знают – уже не тайна.
– Так давай и поделим на двоих.
– Ты не понял.
– Чего я не понял?
– Нам-то еще жить да жить.
– А чего тогда?
– У меня в лесу большой котел припрятан. Кожух от генератора, что сдох сорок лет назад. А кожух я приберег. Знал, что пригодится.
– И что с ним делать?
– Мне одному морошки не набрать, чтоб полный котел браги получился.
– А зачем полный-то?
– Чтоб всем хватило.
– Вот уж не было печали. Чего надрываться-то? Думаешь, мяса дадут?
– И ампулы моей на всех хватит.
– И все сдохнут?
– Точно!
– А ну, покажь. – Стронг ощерил беззубый рот и начал потирать узловатые сморщенные ладони.
– В дупле спрятал.
– Покажь, а то морошку собирать не буду.
– Ну, пойдем.
Их ухода никто не заметил. Кому какое дело до двух стариков, которые все равно скоро умрут, и их костлявые тела можно будет принести в жертву Всемогущему Тейлу, всесильному божеству, которое принимало любую жертву, охотно пожирая трупы откинувшихся доходяг и нежеланных младенцев.
– Ну, где? – Стронг аж приплясывал от нетерпения.
– Да сейчас! – Лин запустил в дупло руку до локтя и наконец-то нащупал свое сокровище, орудие мести за обиды, которые приходится терпеть уже несколько десятилетий.
Ампула была гладкой, холодной, необычайно приятной на ощупь. Он достал ее с трепетом, положил на ладонь. Стеклянная оболочка блестела, отражая свет сумеречного неба, еще пробивающийся сквозь густые кроны деревьев.
– Дай потрогать. – Стронг неловко протянул дрожащую руку, которая столкнулась с ладонью старика Лина.
Ампула подпрыгнула и скатилась в траву. Бывший советник первого ранга попытался поймать ее на лету, но это было просто немыслимо.
Оба старца упали на четвереньки, стараясь найти свое сокровище, но стеклянный хруст под коленкой Стронга лишил их последней надежды на месть.
Из миров, возникших в результате Игры, лишь немногие стали крупными центрами цивилизации, где процветают искусства и науки, где есть хоть какая-то социальная справедливость и материальное благополучие граждан. Ни разу сколько-нибудь жизнеспособное общество не сформировалось там, где властители изначально стремились создать нечто идеальное, нечто прекрасное, исходя из своих романтических представлений о благе.
