– Ты еще не понял? – выкрикнул в ответ Диего, продолжая поливать из брандспойта своего недавнего соперника. – Здесь любой, у кого есть мозги, воображение и желания, может рушить города и строить дворцы одной лишь силой собственной мысли! А уж штаны себе ты и сам нафантазируешь. – Он внезапно расхохотался, отбросил в сторону пожарный рукав, нырнул в воду, подняв исполинскую волну, и поплыл кролем, бросив на ходу: – Догоняй!
Диего помчался вперед со скоростью катера по бассейну, который превратился в канал, уходящий к горизонту. Уступать как-то не хотелось, и Матвей вообразил себя дельфином, устремился вглубь, а когда вынырнул на поверхность, соперник был уже далеко позади.
– Эй! Так нечестно! – закричал тот, ракетой вырвался из воды и умчался вдаль, оставляя за собой дымный след.
Тут и канал кончился. Матвей поднялся по мраморным ступенькам, прошел под величественную арку, украшенную двумя кариатидами, как две капли воды похожими на Алину Борхес, увидел мраморный стол, на котором стояли бутылочка текилы, две стопки с массивным донышком, блюдце с аккуратно нарезанным лаймом и солонка. На одном из стульев сидел Диего в белом махровом халате, расшитом золотой нитью, а другой точно такой же лежал на соседнем стуле. Ни слова не говоря, Матвей накинул его на себя, присел на стул, а Диего так же молча разлил текилу по стопкам.
– А теперь рассказывай, почему ты от нее сбежал, – поинтересовался он, кидая в рот кусочек лайма.
– Следил?
– Не без этого.
Помолчали. Налили и выпили еще по одной.
– Так почему? – повторил свой вопрос Диего.
– Я и сам-то стараюсь никем не командовать. А чтоб меня кто-то принуждал…
Диего внезапно расхохотался так, что дрогнула земля, завибрировал стол и посуда начала на нем плясать, тревожно позвякивая.
– Ну, ты, брат, даешь… – Он едва справился с приступом смеха. – По крайней мере, эта змеюка будет знать, что, кроме меня, она никому не нужна.
– Только вряд ли ей надо быть кому-то нужной… – заметил Матвей и сразу же пожалел о сказанном. Диего переменился в лице, побледнел, а зажатую в пальцах стопку сдавил так, что та взорвалась облачком осколков и брызг. Он некоторое время сидел в оцепенении, глядя на мир остекленевшими глазами.
– Я пойду, пожалуй… – Матвей поднялся и огляделся по сторонам. Площадку с беседкой со всех сторон окружали аккуратно постриженные живые изгороди, а канал, по которому они приплыли, превратился в фонтан, посреди которого стояла бронзовая статуя все той же Алины, а с другой стороны над зеленым забором возвышались стены беломраморного дворца. Да, неплохо здесь устраиваются бывшие командоры.
– Да, иди… Иди ты! – Диего очнулся, тряхнул головой и тоже встал. – Только не забудь переодеться. – Он щелкнул пальцами, и на Матвее оказался серый пехотный комбинезон с пластинами легкой брони, прикрывающей грудную клетку. – И оружие всегда держи наготове. Здесь кого только не встретишь.
– Какое оружие?
– Вот это. – Хозяин парка и дворца протянул ему ладонь, и на ней возник аннигилятор. – Вещь ценная, потому что настоящая. Против него местные маги и волшебники ничего не могут, разве что украсть.
– А куда идти?
– А куда хочешь. Только к Алине больше – ни ногой. Узнаю – прикончу.
Любая иллюзия реальна точно так же, как иллюзорна любая реальность. Некоторые философии и религии основаны на постулате, согласно которому мир, в котором мы живем, – всего лишь плод нашего воображения. При этом значительная часть людей, находящихся в плену иллюзий, отличных от общепринятых представлений о мире, изолирована в психушках и тюрьмах. С другой стороны, стоит кому-либо из них выбиться в лидеры, обрести влияние, власть и богатство, они начинают навязывать свои бредни остальной части человечества. Значит, чей-то бред легко может стать нормой, общепризнанной реальностью, непреложным законом.
Когда машина тронулась с места, дождь забарабанил по крыше так, что не стало слышно рева мотора. Принцесса потянулась к лицу Крошки-Енота, чтобы сорвать наклейку с его рта, но здоровяк, что был за рулем, недвусмысленно глянул на нее в зеркало заднего вида, а второй тут же приставил ей ко лбу холодный ствол пистолета.
– Не шали! – прокричал он сквозь грохот дождя и, когда Анна отдернула руку, спрятал оружие.
