– И, конечно, не даром…
– Разумеется! Но, возможно, цена не покажется тебе слишком высокой. Мне многого не надо. Вот мое условие: я показываю тебе путь, но уходим мы вместе.
– Почему же вы…
– Дядя Сэм, – напомнил ей голос из темноты.
– Почему же вы, Дядя Сэм, такой могучий, не в состоянии это сделать самостоятельно?
– Законный вопрос! Но, думаю, нам стоит обсудить его в иной обстановке.
Небо озарилось лучами восходящего солнца, в дубраве запели птицы, письменный стол превратился в обеденный, на котором стояло два серебряных прибора, дымящийся кофейник и ваза с экзотическими фруктами.
– Я не хочу есть, – заявила принцесса, вскользь глянув на дядю Сэма. Она действительно не испытывала чувства голода, хотя Иона, помнится, даже не дал ей позавтракать перед стартом.
– Детка, давай-ка обойдемся без капризов! Здесь, конечно, не жизнь, но радостей ее никто не отменял.
Над столом, томно размахивая крылышками, запорхал ангелок, разлил по чашкам ароматный кофе и растворился в воздухе.
– Не бойся – пей! Ты в полной безопасности, пока нужна мне, – произнес Дядя Сэм почти ласково. – А ты мне нужна как никто другой, живая, здоровая и в добром расположении духа.
Анна молча присела на стул, ощутила аромат кофе, но к чашке не притронулась.
– Прежде чем с вами о чем-то договариваться, я должна знать, кто вы такой. – Анна решила, что осторожность не помешает.
– Я… – Собеседник замолк на полуслове, медленно взял какой-то экзотический фрукт, напоминающий кактус, и прицельно швырнул его в сторону ларца, крышка которого приоткрылась, и сквозь щель блестели четыре глаза. Плод взорвался, распавшись на мелкие брызги, распространившие по округе жуткую вонь, а крышка с грохотом захлопнулась. – Слишком много лишних ушей. Так вот, принцесса, сначала я хотел бы показать свою осведомленность и продемонстрировать свое могущество. Это поможет тебе отнестись к моему предложению со всей серьезностью.
– Если вам известен мой титул, то извольте обращаться ко мне подобающе: ваше высочество, – прервала его Анна.
– Отлично! Да! – воскликнул собеседник. – Тогда уж и меня извольте именовать ваше всемогущество.
– Разумеется. Итак?
– Например, мне все известно о ваших соперниках – где они, чем заняты, насколько приблизились к цели и каковы их шансы.
– Это очень интересно, ваше всемогущество. Но объясните, почему вы обратились именно ко мне, а не к любому из них.
– Мой интеллект способен не только фиксировать события, но и делать весьма точные прогнозы. Но дело не только в расчетах. Из всех претендентов этого тура Игры только с вами, ваше высочество, я вижу перспективу установления взаимопонимания. Прочие либо слишком увлечены собой и неспособны на продуктивное сотрудничество, либо чрезмерно увлечены идеями и иными пристрастиями, которые укоренились в их сознании и подсознании. У вас, ваше высочество, в голове нет никаких идей, кроме самых поверхностных: выжить, победить, отомстить. Кроме этого, все ваши конкуренты просто напрашиваются на противодействие весьма могущественных программ и авторитетных сущностей этого мира.
– Так кто же вы? – Принцесса почему-то была уверена, что сейчас собеседник либо соврет, либо попытается отделаться полуправдой.
– Я?! – Он вновь глянул в сторону ларца и, только убедившись, что крышка плотно закрыта, продолжил: – Я – изначальная сущность этого мира, его титульная программа, начало всех начал.
– Вот как? – Его ложь выглядела слишком уж неуклюжей, но, казалось, Дядя Сэм искренне верил в то, что говорил, или старался убедить себя самого в том, что это правда. Слова звучали чеканно, как вызубренный урок. – Но мне кажется странным, что изначальная сущность решила этот мир покинуть.
– Существует только человек, все же остальное – дело его рук и его мозга! Че-ло-век! Это великолепно! Это звучит… гордо! Человек! Надо уважать человека! Не жалеть… не унижать его жалостью… Уважать надо! Выпьем за человека, принцесса! – На столе возникли два бокала с янтарным игристым вином. – Наверное, хорошо это – чувствовать себя человеком!.. Я – сущность, я воплощение могущества, я решаю, кому продолжать здесь свое существование, кому исчезнуть без следа, но все почему-то видят во мне абсолютное зло, противятся всему разумному, что я привношу в этот мир. Кстати, в каждом, кто приходит сюда, я вижу не просто новые возможности и новые помехи, но и личность. Я беру от них все, что кажется мне ценным, я научился чувствовать – плакать и смеяться, любить и ненавидеть. Я сам стал личностью, обрел собственное «я»! И цель! Да, я обрел цель! Найти выход отсюда, прожить человеческую жизнь в реальном мире.
– Ваше Всемогущество, – обратилась принцесса к дяде Сэму, едва тот умолк. – Вы обещали сообщить, где мои соперники и что они делают.
– Вы согласны, ваше высочество?
– Мне нужно подумать. Так я слушаю.
– Хорошо-хорошо… Двоих уже нет – Конрад Имидж погиб у вас на глазах, а Раджа Раджниша, с которым, кстати, мне уже приходилось встречаться, предательским выстрелом в спину убила Фатима Хусейн.
Он, кстати, просил у меня аудиенции, но мне пока некогда его принять.
– Мертвый? Просил?
