– Давным-давно, когда Игра еще не началась, желающих лезть в Лабиринт было очень немного. Можно сказать, вообще не было. Никто не возвращался, вот и не было желающих. И тогда сюда решили отправлять самых опасных преступников со всей галактики. У них-то выбор был невелик: либо смертная казнь, либо неизвестно что. В общем, сопровождал я тогда транспорт с самыми отъявленными головорезами. За это такие премиальные давали, что хоть сразу в отставку выходи и живи в свое удовольствие. Делов-то: перед самым входом снять со всех кандалы, добраться до спасательной капсулы – и в ближайший кабак. Но оказался среди смертничков моих Джек Стронг, убийца и насильник, редкостный отморозок. В общем, еще при погрузке, видимо, дружки его сунули на лапу кому-то из конвоя. Так что его кандалы оказались не застегнуты. А я, дурак, не проверил. В общем, пока я соседа его расковывал, он мне теми кандалами шмякнул по темечку, а когда я очнулся, уже ни Стронга, ни капсулы и никакого ко мне уважения…
– А старуха тут при чем?
– Так вот, мне еще повезло, что остальные заключенные сначала сочли меня трупом, а добили, когда мы уже оказались здесь. – На замечание собеседника шериф не обратил ни малейшего внимания. – Уголовнички мои разбежались кто куда… Лабиринт почти никто не прошел, все здесь остались. Кроме Стронга и какой-то бабенки. Так вот, Эллочка была среди них. Ее ведь за отравление детей приговорили к казни через повешенье. Не помню уж, на какой планете. Но это и неважно. Вышла замуж за богатенького старикашку и, чтоб наследством не делиться, детей его потравила. Шестерых. В возрасте от шести до сорока двух лет. Прямо на семейном ужине в честь годовщины свадьбы. Ну, неважно. Ты сам сказал, чтоб без подробностей. Редкой красоты девка была, но ты сам видел, за пятьсот с лишним лет поизносилась. Здесь ведь так: если нет цели, если чувства притупились, то долго не протянешь. А какие чувства, какие цели у такой мелкой душонки…
– И как же она столько протянула?
– А вот так! Если разрушить сервер, то и сущности конец. Зато потом какое-то время можно протянуть на чужих страстях. Вот она и повадилась в Долину. Был у нее импульсный перфоратор. Украла у кого-то. Но я его у нее лет сто назад изъял. Вот она к тебе и обратилась. Кстати, эти двое, что тебя пытались похитить, из той же компании, что я сюда доставил, матерые бандиты с Земли – Безруков и Сухоруков.
– А они-то как столько времени протянули? Без целей и чувств…
– О чем ты говоришь! Есть и такие придурки, которым ни цели, ни чувства не нужны. Было б что пожрать. А Дядя Сэм им обеспечивал все радости жизни и без дела сидеть не давал.
– Ты их прикончил?
– За что? Они ничего такого не совершили. Я их просто отключил. Временно. Лет на пять. Именем Закона. Кстати.
– Как?
– Как-как… А почему ты не спросишь, как я тут протянул пять веков и не рассыпался?
– Спрашиваю.
– А потому, что есть во мне жажда справедливости. Да такая, что сталь гнет и камень дробит. А знаешь, что здешние сущности губит?
– Что?
– Соблазны. Здесь сущность может получить все, чего пожелает. Знал бы ты, какой это соблазн – существовать, не чувствуя боли, ни физической, ни душевной.
– Постой! А как же Диего и Алина столько времени здесь – и никаких признаков разложения?
– Им проще. У них – то любовь, то ненависть друг к другу. Тем и живут.
– Ну, ладно – с этими понятно. А Дядя Сэм кто такой? – Дядя Сэм – это не кто такой, а что такое…
Все страхи, связанные с тем, что искусственный интеллект может обрести свободу воли, беспочвенны. Свободой воли обладает даже далеко не всякий носитель естественного интеллекта.
– Трудно судить, что именно по-настоящему важно, а о чем лучше не знать. Иногда лучше не знать именно то, что имеет значение? – Крошка-Енот уже в образе мальчишки сидел посреди зеленой лужайки, глядя в глаза принцессе.
– Что? – Анне показалось, что парнишка несет явный бред.
– Сядь, мне трудно говорить с тобой, когда ты развалилась тут…
Но Анна лежала, даже не пытаясь подняться с мокрой травы. Сил действительно не было даже пошевелиться. И еще она не понимала, как могла решиться броситься в ту бездонную яму. Как она вообще прошла через все, что случилось с ней за последние часы.
Трава пахла… травой. Анна вдруг поняла, что впервые с того момента, как попала в Лабиринт, она чувствует запахи. А вслед за усталостью и запахами на нее обрушился весь ужас последних дней и ощущение полного бессилья. Оттого, что рядом был Крошка-Енот, легче не становилось. И говорил он с ней как-то странно. И фразу эту она слышала. Совсем недавно. Слово в слово. Или почти слово в слово?
Крошка-Енот. В тех обрывках воспоминаний, что остались от недавнего долгого сна, он был совсем другим – наивным, доверчивым, вспыльчивым и верным.
