Катя вздрогнула, как от укуса.
– Вы хотите сказать, он может оказаться убийцей?
– Такое предположение я пока сделать не могу, – невозмутимо ответил Федоров. – Хотел бы, но не могу. Но ваш отец мог предупредить этого человека о том, что ждет гостя, или упомянуть в разговоре еще что-нибудь. Я был бы не прочь побеседовать с ним.
Все вновь устремили взгляды на фотографию, словно сосредоточенность могла извлечь из глубин мозга ускользающие воспоминания.
Мужчина на фото был подтянутым, в светлом костюме, с аккуратно подстриженными светлыми волосами – или белокурыми, или седыми. Он повернул голову так, что камера зафиксировала только линию его левой скулы и щеки. По такому снимку узнать его мог бы только близкий знакомый.
Вероника подала Кириллу чашку кофе и наклонила голову, всматриваясь в фотографию.
– Он в костюме, – заметила она. – А в среду было тепло.
Катя и Михаил одновременно насторожились.
– Слишком тепло, чтобы надевать пиджак, – сказал Михаил, – разве что тем, кто на работу обязан явиться в костюме.
– Значит, он служащий. Может, подчиненный, а может, начальник. Но работник офиса, где существует строгий дресс-код, – подвел итог Кирилл.
– Все друзья отца – служащие.
– Бывшие служащие, – поправила Вероника, – в отличие от этого человека.
– Стало быть, он моложе папы, но это и так ясно. – Катя обвела пальцем четкую линию подбородка.
– Итак, подытожим, – вмешался Кирилл. – Неизвестный моложе вашего отца намного, если только не сделал подтяжку лица. Предполагаемо – не старше пятидесяти лет. Служащий. Волосы у него скорее всего седеющие русые. Он в хорошей физической форме, подтянут. Ростом примерно метр девяносто. Никто не вспоминается?
Все с сожалением покачали головами.
– Если что-нибудь вспомните, сообщите мне. – Кирилл убрал снимок в конверт. – Не ограничивайтесь близкими друзьями. Этот человек может оказаться просто знакомым вашего отца.
– Папиных знакомых лучше всех знает Ника, – сказал Михаил. – Мы давно живем в другом месте, поэтому понятия не имеем о людях, с которыми он познакомился недавно. – Он вздохнул. – Недавно – то есть за последние несколько лет. Ваша единственная надежда Вероника.
Все повернулись к Нике, а она покачала головой:
– У Аркадия Юрьевича было множество знакомых. Вечно он кому-нибудь кивал, а потом признавался, что не помнит его имени. Он рассказывал только о близких друзьях.
– Значит, если этот тип, – Кирилл щелкнул по конверту, – больше не позвонит, мы в тупике.
– Боюсь, да – по крайней мере, так мне кажется. Может быть, его узнает кто-нибудь из соседей или друзей Юрьича? – предположила Ника. – У него почти не было секретов от друзей.
– Обязательно проверю. – Кирилл обвел всех взглядом. – Мне пора на работу. Может, я чем-нибудь могу вам помочь?
Катя печально улыбнулась:
– Мы просто собираем фотографии и личные вещи отца, которые увезем с собой. Спасибо вам. Я уверена, вы сделаете все возможное, чтобы найти убийцу.
– Конечно. – Он посмотрел на Нику. – Вы не проводите меня до машины?
День был теплее предыдущего, но Ника на всякий случай набросила куртку на плечи. Солнце ярко светило, оттеняя свежие весенние краски. Она прищурилась от слепящего света и приставила ладонь козырьком ко лбу.
– В чем дело, Федоров?
– Ни в чем, просто хотел минутку побыть с тобой. Какие у тебя планы? Дом выставят на продажу? Что же будешь делать ты?
– Пока останусь здесь. Они вечером уезжают, а мне придется разбирать и упаковывать вещи. Готовить дом к продаже.
– Ты останешься здесь, в доме?
– Так мне будет удобнее присматривать за ним.
– А ты не боишься жить тут одна?
– Меня беспокоит только то, что Аркадий Юрьевич мертв. Мне страшно входить в библиотеку, потому что я видела его там. Чувствовала этот запах… Но оставаться здесь одна я не боюсь. Думаю, убийца сводил счеты с Виленским как с судьей, хотя и не знаю почему. Значит, мне ничего не угрожает. – Она сделала паузу, удивленная выражением, промелькнувшим на лице Кирилла. – Или угрожает? Ты чего-то недоговариваешь?
– Нет. Ничего. Думаю, ты в безопасности. Просто ты смелее многих. Мало кто из мужчин согласился бы жить один в доме, где произошло убийство.
– А кто сказал, что мужчины смелее женщин?
Услышав вызывающие нотки, Кирилл усмехнулся:
– Никто. Мужчинам просто свойственно делать глупости – из гордости. Итак, я признался, что все мы кретины. Может, за это согласишься сегодня поужинать со мной?
– Поужинать? С кретином? Весьма заманчиво.
– Ты только представь, как это будет забавно.
– Твоя правда. – Она улыбнулась. – В какое время и куда мы идем?
– В восемь, в какое-нибудь демократичное место – если тебя это устраивает.
– Демократичность будет в самый раз.
Садясь в машину, Кирилл подмигнул ей:
– Увидимся в восемь.
С легким сердцем Ника вернулась в дом. Она все еще оплакивала старика Виленского, но уже понимала, что жизнь продолжается: самое неприятное в расхожих фразах – их справедливость. Невыносимая боль и подавленность понемногу отступали. Она уже смотрела вперед, думала о будущем. Ей предстоит разобраться с делами и найти работу.
Но прежде всего – поужинать с Кириллом.
