Господи! Так недолго и с ума сойти! Под каким бы углом он ни рассматривал поступки Ники, они представали перед ним в самом неожиданном свете, теряя первоначальный смысл.
Дома он первым делом принялся рыться в мусоре. Пакеты из магазина лежали на самом верху, придавленные только банановой кожурой и пустыми стаканчиками из-под йогурта. Он вытащил оба пакета, расправил их и заглянул внутрь. В одном обнаружился чек – скомканный, но целый и сухой, без единого пятнышка.
Чек был пробит в восемь пятьдесят семь. Примерно в то же время, когда Кирилл вернулся домой. Где же еще успела побывать Ника?
Комната для допросов была небольшой, полупустой, с видеокамерой под потолком.
Юра Бугров умел находить общий язык с людьми. Сорокалетний, светловолосый, веснушчатый, он располагал к чистосердечным признаниям своим добродушием и неподдельным сочувствием. Кирилл не умел так ловко развязывать языки. Однажды даже Юра заметил: «У тебя взгляд акулы». Особенно удавались Бугрову допросы женщин: они с первого взгляда начинали доверять ему.
Вместе с еще двумя коллегами Кирилл следил за допросом, сидя у монитора в соседнем помещении. Ника была почти неподвижна, смотрела в никуда, будто бы замкнувшись в себе. Точно так же она вела себя после первого убийства, вспомнилось Кириллу. Защитная реакция? Попытка абстрагироваться? Или искусная игра?
– Где вы были вчера вечером? – мягко спросил Бугров.
– Дома у Федорова.
– У следователя Федорова?
– Да.
– Почему вы были у него?
– Я провела с ним выходные.
– Все выходные?
– Кроме субботы. В субботу вечером в доме, где я работаю, собирались гости. Я была занята.
– В какое время вы приехали к следователю Федорову после субботней вечеринки?
– Кажется, в четыре… – Ника задумалась. – Точно не помню, но очень рано. Еще до рассвета.
– Почему так рано?
– Чтобы подольше побыть с ним.
К счастью, Бугров не стал расспрашивать, в каких отношениях она находится со следователем Федоровым. Он продолжал выяснять точное время:
– Вы провели вдвоем весь воскресный день?
– Да.
– И вечер?
– Да.
– А что произошло в понедельник? Чем вы занимались, пока Федоров был на работе?
– Похоже, Бугров возомнил себя адвокатом, – пробормотал один из коллег Кирилла. – Вы только послушайте.
Вопросы и вправду были направлены на то, чтобы уточнить все подробности. Обычно первые допросы проводили менее упорядоченно, только чтобы разговорить подозреваемых. Но на Веронику этот прием не подействовал: она отвечала четко и коротко, не говоря лишнего. Поскольку ничего сообщать она не собиралась, Бугрову приходилось вытягивать из нее сведения.
– Сначала устроила себе тренировку. Потом сходила за продуктами.
– И все?
– Еще сделала маникюр в салоне.
– А где вы тренировались?
– В подвале.
– В подвале?
– В доме Федорова.
И так далее и тому подобное – когда и где она делала маникюр, где покупала продукты, в какое время вернулась. Что делала потом? Готовила ужин. Пришел Кирилл, они поужинали. Ему позвонили. Он ушел, предупредив, что вернется через несколько часов.
Бугров сверился со своими записями. Он знал, во сколько Кириллу позвонили домой и когда он вернулся после вызова. Ему сообщили точное время, указанное на чеке. Любая попытка подтасовать факты сразу насторожила бы его.
– Чем вы занимались в отсутствие Федорова?
– Убрала в кухне и села смотреть телевизор.
– И это все?
– Потом сходила за мороженым.
– В какое время?
– Не помню. После восьми.
– Вы можете приблизительно определить, сколько вы там пробыли?
Ника пожала плечами:
– Минут десять-пятнадцать.
– Что же было потом?
– Я вернулась в дом Федорова.
– Он уже был дома?
– Да. Вернулся раньше, чем я ожидала.
– В какое время?
– Не знаю. Я не смотрела на часы.
– По пути из магазина вы никуда не заезжали?
– Никуда.
– Вы сказали, что в тот день уже ходили за продуктами. Почему же вы сразу не купили мороженое?
– В то время мне его не хотелось.
– Значит, вам захотелось мороженого внезапно?
– Да.
– И часто с вами такое случается?
– Раз в месяц.
Бугров озадаченно нахмурился.
– Почему именно раз в месяц?
– Как раз перед началом месячных. В такое время мне всегда безумно хочется мороженого.
– Слишком много информации, – шепнул один из коллег Кириллу. Выслушивать подробности, касающиеся менструального цикла, он не желал.
Бугров тоже немного растерялся, не зная, как распорядиться этими сведениями. Кирилл сохранял на лице бесстрастное выражение. Неприятно видеть, как твоя личная жизнь становится достоянием общественности. О чем сейчас думает Ника? Что творится в этой темноволосой голове?
Откуда ему знать? Во всем, что касается женщин, он слеп и глуп. Ему понадобился целый год, чтобы сообразить, что Шурочка ему изменяет. Его обвела вокруг пальца жена, потом он связался с убийцей, ничего не подозревая. Он занимался сексом с этой женщиной. Спал рядом с ней. Готов был дать голову на отсечение, что она абсолютно откровенна с ним, и теперь никак не мог смириться с мыслью, что его любовница – безжалостная, хладнокровная преступница.
