– А я говорю, – удерживаясь на краю терпения, возразил Кирилл, – что это бессмысленно во всех случаях, кроме одного: если убийство совершила Ника.
– Или была соучастницей.
– Но жертвы знали убийцу – вероятно, того самого человека, который звонил от развлекательного центра. Ты сам сказал, что ее предполагаемый сообщник не поддерживал никаких отношений с убитыми. Как видите, это взаимоисключающие обстоятельства. Они либо были знакомы, либо нет. Если не были, зачем впустили постороннего человека в дом? С какой стати судья Виленский решил побеседовать с ним? Нет, и Виленский, и Сапрунов хорошо знали убийцу.
Молодой Сизов выругался, уставился в стол и крепко задумался.
– Возможно, этот человек деловой партнер. Или он вращается в тех же кругах. Лично я склоняюсь к первому предположению, – продолжал Кирилл. – Виленский был уже слишком стар для выхода в свет. Он общался преимущественно с партнерами и друзьями. А у Сапрунова деловых партнеров было еще больше.
В таком случае мотивом опять-таки оказываются деньги. Надо выяснить, были ли убитые деловыми партнерами, узнать, что между ними общего. Может быть, они благополучно выпутались из какой-нибудь аферы, а кто-то лишился последней рубашки?
– Но в таком случае работа Тропаревой у Виленского и Сапрунова – чистейшее совпадение, – вмешался Круглов. – А так не бывает. Слишком уж подозрительно выглядит это совпадение.
– Знаете, а ведь эта версия имеет право на существование. – Бугров в задумчивости заштриховывал угол стола. – Кто может позволить себе нанять дворецкого, особенно уровня Вероники? Немногие. Даже в поселке. Большинству местных приходится вкалывать как проклятым, чтобы платить налоги, выплачивать ипотеки и кредиты, давать образование детям. Но богачи наверняка знакомы друг с другом, поддерживают если не светские, то деловые связи. Ведь они же как-то разбогатели, правда? Пожалуй, сделки – это зацепка.
– В этом году у многих компаний возникали проблемы. Кому-то повезло больше, кому-то – меньше. – Круглов задумался. Предложенная версия показалась ему более убедительной, чем все прочие. – Ладно, поговорю об этом с начальством. Мы сделаем заявление о ходе расследования, которое усыпит бдительность преступника. Он убил уже троих, наверняка вошел во вкус. Но нам новые трупы не нужны. – Он посмотрел на Бугрова. – Освободи Тропареву, поручи кому-нибудь собрать ее вещи и отвези ее в гостиницу. Нет, к себе ее не зови, – многозначительно продолжил он, глядя на Кирилла. – И вообще держись от нее подальше. Журналисты заклюют нас, узнав, что мы ее освободили. А если станет известно, что она встречается с одним из следователей, гореть нам всем синим пламенем. Ясно?
Кирилл признал, что Круглов прав. Но держаться от Вероники подальше он не собирался. Ему предстояло вновь навести разрушенные мосты, не дожидаясь, когда все будет потеряно. Ему не давали покоя слезы Ники, ее растерянность, слова о том, что он нужен ей. Сегодня утром она прошла через ад, вновь пережила все, что испытала после смерти Виленского. Она чудом сохранила рассудок, а он даже не попытался поддержать ее. Весь день она просидела одна, тоскливо раскачиваясь из стороны в сторону, обхватив себя обеими руками. Но хуже всего было другое: она поняла, что он обвиняет ее в убийстве.
Предательство было таким вопиющим, что он не знал, сумеет ли когда-нибудь вновь завоевать ее доверие. Но ради этого он был готов на все. Если ему придется ползать на коленях как в прямом, так и в переносном смысле, чтобы вымолить ее прощение, он готов ползать, пока у него есть колени.
Кирилл видел, в каком состоянии находится сейчас Вероника. Он помнил, как после убийства Виленского она долго не могла взять в рот ни крошки. Вот и сегодня она ничего не ела после завтрака, случившегося целую вечность назад. Ей предлагали перекусить, но она лишь молча качала головой. Обычно в кризисных ситуациях она оставалась сильной и деятельной. Но сейчас настоятельно нуждалась в утешении и заботе.
Прежде всего требовалось забрать ее вещи из бунгало. Потом поселить ее в гостинице – под вымышленным именем, чтобы никто не беспокоил. Эту задачу взял на себя Бугров.
Но Кирилл не собирался отпускать Веронику, не извинившись перед ней, – даже если из этой затеи ничего не выйдет.
Пройдя по коридору, он открыл дверь в комнату, где допрашивали Нику. Она вскинула голову, узнала его и быстро отвела глаза. Кирилл отметил, что она по-прежнему бледна, ее лицо осунулось, а глаза стали тоскливыми. Новая трагедия подкосила ее.
Он шагнул за порог и закрыл дверь. Камера под потолком была отключена, за ними никто не следил. Если Веронике вздумается дать ему пощечину, он к этому готов. Если она сочтет нужным двинуть его ногой – он и это стерпит. От нее он готов вытерпеть все, лишь бы она его простила. Но Вероника не шевельнулась, даже когда он присел на корточки и снизу заглянул ей в лицо.
– Бугров отвезет тебя в гостиницу, чтобы ты отдохнула, – тихо сообщил он. – Мы соберем твои вещи и привезем. В гостинице тебя зарегистрируют под вымышленным именем, чтобы не беспокоили журналисты.
