– С вами все в порядке? – смущенно спросил он, и Вероника вдруг все вспомнила. Субботний вечер. Один из гостей Сапруновых. Кажется… адвокат.
– Петр Викентьевич?
Ему явно польстило то, что она запомнила, как его зовут.
– Прошу, зовите меня Петром. Господи, я думал о вас весь день! Это какой-то кошмар. Вы, должно быть, до смерти перепугались.
У Ники перехватило горло, она уставилась на собеседника. После всех сегодняшних испытаний первое же проявление сочувствия мгновенно обезоружило ее.
– В новостях передали, что полиция подозревает вас. Но это же абсурд! Вы просто не способны совершить преступление. Вы собираетесь на время переселиться в гостиницу?
– Я… – Ника сглотнула. – Я туда еще не заходила.
– Тогда давайте зайдем вместе и выберем вам номер. Наверное, вы сегодня ничего не ели? Кажется, здесь есть ресторанчик. Буду очень рад составить вам компанию.
Этот совершенно незнакомый человек доверял ей – в отличие от Кирилла. Осознав это, Вероника опять покачнулась, но заметила это, только когда Щуров поспешил поддержать ее.
– Дорогая, да вы на грани обморока! Пойдемте скорее. Как только вы перекусите, вам сразу станет легче.
Вероника охотно подчинилась ему. Сейчас она не смогла бы позаботиться о себе, поэтому с облегчением доверила другому человеку право принимать решения. Вскоре они уже сидели в ресторанчике. Щуров заказал горячий крепкий чай с лимоном и суп для нее. Не ждал ответов на сочувственные замечания, создавал вокруг нее нечто вроде буферной зоны, оберегал, избавлял от необходимости сосредотачиваться. Целый день в памяти у нее прокручивались одни и те же сцены. Ее преследовали пугающие мысли, а Щуров прогнал их. Слушая его, Вероника позволила себе забыть о недавней трагедии, пусть даже ненадолго.
Мягко, но неумолимо он убедил ее перекусить. Нике было приятно видеть, как кто-то волнуется за нее. Она сумела съесть полтарелки супа и выпить горячего сладкого чая. Немного согревшись, она отметила, что в голове у нее по-прежнему царит туман, и удивилась, когда из этого тумана вдруг всплыла фраза Щурова.
– Вы по-прежнему предлагаете мне работу? – изумленно уточнила она.
Он вспыхнул, завертел в руках ложку, принялся помешивать чай, сахар в котором давным-давно растворился, а потом аккуратно положил ложку на блюдечко.
– Понимаю, я не вовремя, – произнес он. – Прошу меня простить. Я не хотел вас обидеть…
– Нет-нет… – торопливо перебила Вероника, – это мне следует извиниться. Никак не могу сосредоточиться. Огромное вам спасибо за предложение, Петр Викентьевич, но… это слишком рискованно. Как видите, прежних моих работодателей… – Она осеклась, не в силах продолжать – у нее задрожали губы.
– Вы тут ни при чем, – решительно заявил он. – Произошло ужасное совпадение. Недавно в новостях сообщили про еще одно убийство – вот доказательство вашей непричастности.
«Сегодня журналисты демонстрируют похвальную оперативность, если даже о последнем убийстве уже сообщили в новостях», – устало подумала Ника. Погиб еще один человек. Ей следовало бы ужаснуться и посочувствовать его родным, но она испытывала лишь чувство признательности. И немного – облегчение.
– Мое предложение остается в силе, – продолжал Щуров с робкой улыбкой. – Ваши таланты произвели на меня неизгладимое впечатление, еще когда я впервые увидел вас по телевизору. И потом… в субботу… Прошу вас, подумайте как следует. У меня большой дом, я предпочитаю иметь дело с приходящей прислугой, но постоянный надзор гораздо лучше. Я веду уединенную жизнь. В доме прекрасная система сигнализации.
Нике казалось, что в голове у нее вата. Только одна мысль была отчетливой: предложения работы на дороге не валяются. На этот раз найти место будет гораздо труднее, чем после убийства Аркадия Юрьевича. После того, что случилось с Сапруновыми, многие в городе сочтут, что она приносит горе. Мало кто согласится жить с ней в одном доме. Наверное, и адвокат отказался бы от своих планов, если бы не познакомился с ней раньше и не понял, что она за человек.
Работа сама плыла к ней в руки, проще всего было принять предложение. У нее появится жилье и возможность хоть чем-нибудь занять себя. А когда она оправится от удара, станет прежней рассудительной Никой, тогда и решит, как быть дальше.
– Буду откровенна с вами, Петр Викентьевич. После всего случившегося мне не хотелось бы оставаться в городе. Я благодарна вам за предложение, и если вы согласитесь взять меня на работу временно…
– Конечно, – перебил он. – Я прекрасно понимаю вас. Но когда шумиха утихнет и вы увидите мой дом, то наверняка передумаете уезжать.
Вероника глубоко вздохнула:
– В таком случае я принимаю ваше предложение.
