Молниеносный удар ногой в живот отбросил Нику к стене. Вампир подскочил к ней и ударил ее еще, а затем еще. Девушка кричала, но одной рукой зажимала самой себе рот, а второй старалась прикрыть то место, где, как ей казалось, должен был находиться внутри нее совсем еще крошечный эмбрион, ее ребенок.
– Ори! Проси о пощаде! Я хочу услышать его имя!
Но Ника до кровавых черточек впилась пальцами себе в лицо, прижимая ладонь ко рту, стараясь давить тот крик, который не могла сдержать в себе. Она закричала только тогда, когда вампир поднял с пола железный стул и обрушил его на нее. Раз, затем еще. Каждый новый удар высекал из нее боль и голос, но ни одного слова девушка так и не произнесла. Стул отлетел в сторону, и новые удары ног начали впечатывать ее в стену, но Ника скоро перестала их чувствовать. Боль окутала ее всю и сомкнулась над ней, как черные густые воды. Она потеряла сознание.
Запись продолжалась, хотя жертва перестала кричать и шевелиться. Вампир снова сфокусировал на ней камеру и произнес:
– Очень жаль, что наша невеста так ничего и не сказала. Я хотел попросить ее назвать наш адрес, чтобы гостей у нас стало больше. Но, видимо, в другой раз. И если после нашего разговора у нее случится выкидыш, то в этом есть великое благо. Ведь на суд господа она отправится свободной хотя бы от одного своего греха. А встреча с богом предстоит ей очень скоро, я уверен.
Он остановил запись и убрал телефон в карман. Затем присел на корточки и небрежно, как вещь, взял Нику на руки. Она тихонько дышала, на ее теле под тончайшим кружевом платья уже начали наливаться синевой большие гематомы. Вампир отнес ее в комнату, где она находилась раньше. Труп Артема все также лежал на своем месте, нетронутый. Бессмертный сгрузил Нику рядом, затем, не оборачиваясь, вышел и запер за собой дверь.
Когда за Кристиной закрылась дверь спальни, первым ее желанием было закричать, что есть сил, опустошая легкие и давая выход всей своей злости. Но вместо этого девушка только молча села в кресло напротив туалетного столика. Зеркало, перед которым она обычно красилась, теперь отразило ее угловатое лицо с большими горящими яростью глазами и плотно сомкнутыми губами.
Страх за жизнь подруги то уступал место слепой бессильной ненависти, ищущей выхода, то снова накатывал на нее, как волна, и тогда она сцепляла руки, чувствуя, что ее пальцы от напряжения стали походить на тонкие льдинки. Этого страха хватило бы на двоих, и Кристине подумалось: что, если с ее новыми способностями она просто чувствует Нику? Ощущает на расстоянии ее ужас от произошедшего.
Бессмертная закрыла глаза и попробовала напрячь интуицию, тонкой нитью протянуться в неизвестность, туда, где теперь находилась похищенная девушка. Ничего, только пустота и самообман. Но зато Кристине удалось почувствовать, что за дверью ее спальни кто-то есть. Знакомая тактичная тишина, скрывающая огромное внутреннее напряжение, привязанность и чувство вины.
– Алекс, я знаю, что ты там, – громко произнесла она.
Дверь осторожно приоткрылась, на пороге действительно был младший из братьев Мареш.
– Прости, что я тебя беспокою. Можно мне войти?
Одного его взгляда, полного тревоги и сожаления, оказалось достаточно, чтобы Кристина выдохнула и немного смягчилась.
– Да, заходи.
В отражении она видела, как Алекс проходит в комнату и садится позади нее на кровать, на которой он спал этой ночью, пройдя Восхождение тайно ото всех. Его плечи были опущены, как будто случившееся имело реальный вес и всей своей тяжестью легло на них, придавливая к земле, желая размозжить его, как жука.
– Прости меня. Я понимаю, что ты хотела побыть одна, но Герман попросил меня присмотреть за тобой.
– Ты уже присмотрел кое за кем, – заметила Кристина. – Так что, думаю, я лучше обойдусь без этого.
Алекс шумно выдохнул.
– Ладно, прости. Я понимаю, что теперь все вы ненавидите меня за случившееся. Но давай, если можно, забудем об этом хотя бы на минуту. Мне нужно с тобой поговорить о чем-то важном. Это не займет много времени.
Кристина посмотрела на него в отражении. Несмотря на произошедшие перемены, на то, что теперь в его венах текла чистая сила древнейших бессмертных, Алекс выглядел сломленным и совершенно разбитым. Девушка немного смягчилась.
– Ладно, не извиняйся. Мне самой есть, за что просить прощенья. То, что я наговорила внизу… Это было очень грубо, и я не имела права произносить все эти обидные слова и повышать на тебя голос. Прости. Хотя, – ее отражение прямо посмотрело на Алекса, – я действительно считаю, что твоя вина во всем этом есть. Ты был не там, где был нужен по-настоящему. Извини, но я, и правда, так думаю.
Алекс снова сокрушенно вздохнул, провел тонкими пальцами по лбу, точно пытаясь ослабить напряжение, сдавившее его голову, как стальной обруч. Было заметно, что его рука слегка подрагивает.
