В последующие дни и недели Владислав не расставался с Эржбетой ни на минуту. Он учил ее, как пить кровь, как убить человека или же, напротив, как сохранить ему жизнь. Нередко по ночам они тайком выбирались из замка и бродили или по темным безлюдным улицам Тырговиште, или по близлежащим лесам. В лесу девушке нравилось больше. В городе хоть и можно было всегда найти пропитание – ночного воришку или насильника, – но зато среди деревьев и лунного света царил необычайный покой. Раньше Эржбета не смела им насладиться из-за волков или лихих людей, но теперь в лесу не было никого страшнее ее самой и ее супруга.
Как-то незадолго до рассвета, когда Влад и его новообращенная избранница пробирались к тайному ходу, чтобы вернуться в замок, она сказала:
– Я хочу написать письмо домой.
– Теперь твой дом там, где я, – ответил Влад. – Зачем тебе писать кому-то? Что ты хочешь рассказать?
– Ничего такого, что может нам навредить, – она улыбнулась и взяла мужа за руку. – Просто хочу передать вести моему отцу. Написать, что я вышла замуж и счастлива, что мне хорошо здесь. Пусть он порадуется и не переживает о моей судьбе.
Влад смягчился и ответил:
– Ладно, напиши. Я отправлю гонца с письмом. Только будь осторожна в своих словах. Люди и так говорят обо мне и моем замке разное.
– Неужели они знают что-то?
– Нет, ничего они не знают. Но дичь всегда чувствует, что охотник близко.
Эржбета написала письмо сразу же по приходу в свои покои. Она перечитала его дважды и, удостоверившись, что нигде не ослушалась мужа, попросила отправить письмо в дом к своему отцу. Только когда гонец выехал за ворота, девушка улеглась спать, уютно свернувшись под боком у своего господаря.
В доме боярина Янаке после приезда посланника царило оживление. Никто из прислуги не подавал виду, не повышал голоса, не ускорял шага, идя по своим делам, но все чувствовали неясное волнение. Хозяева дома, отец и сын, ужинали за столом в малом зале. После бегства дочери старый боярин стал мрачен и поразогнал всех гуляк, кто в последнее время зачастил столоваться у него за его счет. Марку с тех пор не брал в рот ни капли спиртного, а дружинников, назначенных в ночь побега дежурить на стене, велел высечь до полусмерти.
Гонец вошел и учтиво поздоровался, сообщив, кто он и от кого прибыл. Янаке удивленно вскинул брови, Марку искоса зыркнул на гостя, но вслух только предложил ему сесть и разделить трапезу.
– Благодарю почтенных хозяев, но откажусь. У меня в этих местах есть родня, и я хотел бы повидаться с ними хотя бы коротко. Когда будет готов ответ, велите послать за мной.
Твердым шагом посланник ушел, и вскоре его уставшая лошадь отъехала от крыльца.
– Марку, – севшим от волнения голосом проговорил старый боярин, – прочти мне. Глаза уже не те стали. Что за вести принесли нам от господаря?
Марку послушно развернул письмо, сорвав гербовую печать. По мере того, как его глаза бежали по строчкам, лицо боярина все больше вытягивалось от удивления, затем он начал читать вслух:
«Милые мои отец и брат, пишу вам это письмо, чтобы порадовать. Я, Эржбета Штефэнеску, жива и здорова. Судьба послала мне нового мужа, и хоть вы и отвергли его, провидению было угодно другое. Сообщаю вам, что господарь наш Влад при свидетелях и перед лицом бога и церкви взял меня в жены, – Марку поднял полные удивления глаза на отца, тот был бледен, но бросил сыну „читай“, и Марку продолжил. – Хочу вас просить простить меня за то, что ослушалась вашей воли, что не удовольствовалась ни мужем, которого вы сами подыскали мне, ни судьбой монахини, которую вы мне пророчили. Простите меня и знайте, что и я вас прощаю. Живите с миром и ничего не опасайтесь. Я теперь навек ваша защита».
Дочитав до конца, Марку опустил исписанный рукой сестры лист. С минуту он сидел в тишине, глядя перед собой, а затем смял бумагу и прошипел:
– Мразь… Ни отцовского слова, ни моего не послушалась. Вышла замуж… – сверкнув глазами, он разорвал письмо в клочья и, расшвыряв их по сторонам, звонко ударил ладонью об стол. – Бестия! Ведьма!!!
Старый отец его молчал и невидящими глазами смотрел в свою миску, а молодой боярин вскинулся, как безумный, и закричал.
– За кого вышла?! За колосажателя вышла!!! За самого дьявола!!! Народ в тех местах, говорят, пропадает толпами. Турок пленных привозил он в свой замок, но никто не знает, что с ними стало. Только кости, обглоданные волками, находят в лесу! Он колдун! Сам дьявол! А она перед богом и церковью скрепила их союз. Говорю тебе, отец, она с ним заодно, она ведьма и дьяволица! И всегда в ней была эта червоточина. Нужно сразу было ее отправлять в монастырь, как вернулась, а перед тем еще и железом коленным отметить!!!
– Пойду я спать, сын… – тихо проговорил старый боярин. – Что-то нездоровится мне. Пойду…
Янаке встал из-за добротного дощатого стола, неуклюже перекинул одну ногу через лавку, но силы оставили его, и он упал на пол.
