Эржбета ожидала возвращения посланника раньше, и когда он задержался в пути, дала наказ разбудить ее сразу, как только он прибудет. Завидя издали приближающегося гонца, к жене господаря тотчас же отправили служанку, и потому, когда тот только спешился и отдал коня, Эржбета уже вышла ему навстречу. Влад шел следом за ней.
– Ну что, добрые ли вести? – спросил он.
Гонец только протянул письмо и ответил:
– Сам посуди, господарь.
Влад не прикоснулся к письму. Эржбета сама взяла в руки бумагу и прочла ее. Быстро пробежав глазами по строкам, она опустила руки и тяжело вздохнула.
– Что там, душа моя?
– Отец мой умер два дня тому назад. Удар хватил его.
Господарь хранил почтительное молчание. Эржбета обратилась к гонцу:
– Мой брат пишет в письме: «Отсылаю тебе то, что ты забыла в своем отчем доме, но что принадлежит тебе по праву». Что он прислал мне, покажи.
При гонце был мешок, в котором, судя по весу, находилось что-то тяжелое. Он поставил свою ношу и извлек из складок грубой ткани ларец. Тот самый, с которым девушка совсем недавно вернулась в родительский дом после своего первого, трагического и неудачного, брака. Гонец протянул Эржбете ларец, та приняла его и нажала на известные ей клавиши, замаскированные в причудливом узоре. Раздался щелчок. Но, едва заглянув внутрь, девушка вскрикнула и выронила свою ношу. Крышка ларца отлетела с петель, ударившись об пол, и по ступеням вниз покатилась отрубленная голова бывшей служанки госпожи – Маришки.
Дни и ночи в маленьком охотничьем домике в горах тянулись медленно и спокойно. С того момента, как Кристина нырнула под лед за своим обручальным кольцом, Герман больше не давал ей никаких заданий. Жизнь двоих бессмертных вдали от цивилизации протекала размеренно: они спали до обеда в наглухо зашторенной от солнца спальне наверху, затем завтракали чем-нибудь легким. Герман в человеческой пище нуждался мало, но его невеста чувствовала себя странно, если не ела или хотя бы не пила чай со сладостями. Очень кстати на кухне нашлись запасы шоколада и печенья.
После позднего завтрака молодые люди отправлялись гулять в лес или просто сидели дома: читали вслух книги, говорили, играли в найденные наверху шахматы и домино. Как бы Кристина ни старалась, ее спутник всегда одерживал победу.
– Я могу прочесть книгу, просто пролистав ее, но не могу поставить тебе мат! – огорчалась девушка.
– Всему свое время, – напевно повторял Герман, «съедая» все новые и новые ее фигуры.
Так день протекал за днем. Приятное тепло от очага, глинтвейн перед сном, легкий морозец за окнами, ведь была еще только осень. Солнце появлялось редко и ненадолго, как и сеть в телефоне. Без проверки почты и соцсетей Кристина иногда чувствовала себя также странно, как и без человеческого чувства голода. То, что Герман не давал ей новых заданий, с одной стороны, позволяло сделать передышку, но с другой – порождало щекочущее, непроходящее внутреннее напряжение.
– Надолго мы здесь? – как-то спросила своего жениха девушка.
– Пока они не придут.
– Кто это – «они»?
– Волки.
Как бы Кристина ни пыталась выпытать, зачем наследник рода ждет прихода серых хищников, кроме сухого «увидишь» ответа не получала. Ее голова полнилась гипотезами, одна невообразимее другой, а однажды, уснув на рассвете, она увидела странный сон.
За окнами охотничьей хижины бушевала метель. Кристина попала в снежный плен, как Герман когда-то. И, как и ее жениха, голод погнал девушку наружу, в белый безжалостный вихрь. Она шла по лесу, едва различая ближние деревья из-за залепляющего лицо жалящего снега. Ноги уходили в сугробы глубже колен, но молодая бессмертная ничего не могла с этим поделать. Бежать у нее не было сил.
Наконец, совершенно утратив надежду на спасение и потерявшись в лесу, Кристина увидела в чаще поваленное дерево. Его ствол и вывернутые из земли корни образовали некое подобие укрытия от снега и ветра. Девушка забралась внутрь и обнаружила ведущую вглубь нору. Непогода и желание выжить толкнули ее вглубь, где было тепло и тихо. На коленях она залезла внутрь найденного ею убежища, но когда глаза привыкли к темноте, поняла, что не одна собралась пережидать здесь бурю. Внутри норы спал выводок волков.
В первое мгновение от страха сердце перестало биться у нее в груди. Но волки продолжали лежать в своем логове, глядя на гостью удивленно и с некоторым любопытством. Тогда девушка подобралась к ним вплотную и осторожно устроилась рядом. Серые мохнатые звери приняли и окружили ее. Мерное дыхание и тепло их тел наполнили Кристину каким-то нездешним спокойствием. Она уткнулась лицом в бок одного из зверей, прикрыла глаза и проснулась.
На месте мохнатого теплого волка лежал Герман, и рукой она обнимала его за талию.
