Привыкнув немного к новым ощущениям, девушка направилась к линии прибоя. Идти по воде было приятно. Набегающие волны слегка сбивали ее с ритма, раскачивая, и все же она упорно шла вперед параллельно песчаной косе, туда, где кончался пляж. Солнце светило ей в лицо, но очки спасали глаза от его света, теперь ставшего непереносимым. В один момент девушке пришло в голову снять их и попробовать посмотреть на мир «по-старому», но солнечные лучи не дали ей поднять веки. Глаза начали слезиться, и эксперимент пришлось прекратить.
Кристина неспешно дошла до причала с множеством яхт в конце косы, осматривая владения здешних обитателей, и повернула назад. Прошла пара часов, когда она подходила к своему нынешнему пристанищу. Солнце медленно клонилось к западу. Навстречу девушке по тропинке из сада шел Герман. Легкие льняные брюки и рубашка с закатанными рукавами чуть колыхались от океанского бриза. Темные очки надежно закрывали его глаза, он улыбался, и ничто теперь не выдавало в нем следов прошедшей битвы.
– Привет, – просто сказал он, поравнявшись с Кристиной.
– Привет, – отозвалась она. – Давно ты проснулся?
– Только что. Я позавтракал, если можно так выразиться, и сразу направился к тебе.
– Скорее уж, это ужин.
Герман усмехнулся.
– Быть может. Смотря, с какой стороны посмотреть. Пройдемся?
Он указал девушке на противоположную сторону пляжа, где она еще не была. Кристина согласно кивнула. Бессмертный тоже снял обувь и босиком пошел рядом с ней по слабым вечерним волнам.
– Итак… – привычно начал он.
– Итак, – отозвалась его спутница.
– Что ты думаешь?
– О чем именно? – уточнила она.
– Ну, о тебе и о нас с тобой? Что ты намерена предпринять или, может, чего намерена не предпринимать?
Кристина помолчала, затем ответила:
– Ты спрашиваешь меня вот так сразу, и я, если честно, даже не нахожусь, что сказать. Столько всего произошло за последнее время.
– Я знаю. Ты пила кровь.
– Да, и это тоже. Боже, просто голова идет кругом!
Она остановилась в растерянности. Герман встал рядом и одной рукой коснулся запястья девушки. В другой он по-прежнему держал свою обувь, как и его спутница.
– Я понимаю. Ты можешь не верить, но я вижу, что ты чувствуешь и переживаешь. Я чувствую отголоски этого внутри себя. Мы связаны, Кристина. И я никогда не противился этому. Для меня это был единственный путь.
Солнце село, и его последний луч погас в буйной растительности прибрежных садов. Герман снял очки и повесил их на расстегнутый ворот рубашки.
– Я понимаю, что все еще могу казаться тебе монстром… чудовищем… И все-таки…
– Герман, я люблю тебя, – девушка не дала ему договорить. Она сдвинула свои солнцезащитные очки на лоб, ее глаза были тревожными и честными. Пальцы взволнованно теребили ремешки босоножек. – Не знаю, та ли это незримая связь, о которой ты говоришь и о которой писал мне в письме, но я люблю тебя. И всегда любила. Теперь мне стало это ясно.
Набежавшая волна смыла в океан легкие ботинки бессмертного, которые от неожиданности выскользнули из его руки. Наследник рода будто бы не заметил этого. Он сделал шаг и вплотную приблизился к своей спутнице, затем прижал ее к себе и прильнул губами к ее губам. Кристина ответила на поцелуй, обнимая его за шею. Океанские волны ласкали щиколотки девушки, и их тихий шелест отмерял секунды внезапной близости.
Когда, наконец, оба они насытились своим порывом, Герман спросил:
– А как же все то, что ты узнала обо мне? Я в курсе, ты была на озере с Никой.
– Да, и мне известно не только об озере. Еще был Томский и та девушка из клуба, с моего дня рождения.
Герман напряженно молчал.
– Меня это все пугало. Ровно до того момента, пока я не набросилась на Артема.
– Мне казалось, это он напал на тебя.
– Сначала да, но потом-то это же я его укусила, – ботинки Германа колыхались на волнах поодаль, и она, чуть приподняв подол платья, направилась глубже в воду, чтобы выловить их. – В тот момент я почувствовала что-то. Что-то, что примирило меня со всем этим. Что-то, что лишило меня животного ужаса перед смертью, избавило от угрызений совести и от желания порицать. Скажи мне только одно. Так было нужно?
Она протянула Герману его промокшую насквозь обувь. Он прямо взглянул ей в глаза и коротко ответил:
– Да, моя радость.
Тень задумчивости легка на лицо девушки, но она кивнула.
– Расскажи мне об этом. Но только не теперь, а потом. Когда я почувствую, что смогу понять все, что бы ты мне ни открыл. Думаю, этот момент не за горами.
Она развернулась и жестом пригласила мужчину идти обратно. На виллах уже зажигалась подсветка вдоль садовых дорожек и первые огни в комнатах. Герман послушно пошел за своей спутницей. Он сжал ее ладонь в своей и осторожно спросил:
– Так ты решила?
– Что?
– Решила не противиться этому? Тому, что происходит с тобой, с твоим телом.
Девушка задумчиво улыбнулась.
