Он спешился4 и поторопился спуститься вниз. Четверка коней, впряженная в повозку, обезумела от испуга и билась в запутавшейся упряжи, норовя потащить свою ношу дальше по дну. Охотничьим ножом Влад обрезал ремни сбруи у первой пары, освобождая и разделяя животных. Те устремились вперед, к пологому подъему, выходящему на дорогу чуть дальше. Оставшиеся кони вели себя смирно. Одна из лошадей попросту сломала ноги и не могла встать, другая стояла рядом, обливаясь потом от страха и тараща глаза. Влад присел рядом с искалеченным животным и положил ладонь ему на лоб. Рыжая кобыла, только что лихорадочно дышавшая, притихла, а спустя пару мгновений и вовсе прикрыла глаза. Вампир поудобнее перехватил охотничий нож и твердой рукой перерезал ей горло. Кровь хлынула ему под ноги, растекаясь по каменистому дну оврага. Соседняя лошадь при виде нее заплясала на месте еще больше.
– Ну, тише, тише. Все уже кончилось.
Отерев кровь с ножа, Влад двинулся к последнему животному, но вдруг услышал тихий стон. Звук доносился откуда-то из глубины разбитой повозки, лежащей на боку.
Кучер был мертв, в этом не было никаких сомнений. При падении с козел он свернул себе шею. Влад прошел мимо него к дверце и, открыв ее, заглянул внутрь. Здесь тоже лежало тело. Нарядно одетая женщина в залитом кровью платье. Тяжелый ларец, окованный серебром и украшенный камнями, размозжил ей висок.
Вампир уставился на человеческую кровь, как зачарованный, и потому не сразу заметил внутри еще одну женщину. Именно ей и принадлежал стон, услышанный им. Темноволосая, оглушенная падением, она с трудом шевелилась, запутавшись в платье и поваленных, перемешавшихся вещах. Тело мертвой попутчицы придавило ей ноги, и она теперь оказалась не в силах выбраться самостоятельно.
– Госпожа! – выдохнул князь, придя в себя и переводя взгляд с алых подтеков на живого человека. – Не спеши, госпожа, я помогу тебе5!
Мужчина навалился на порог повозки, и она со скрежетом встала задранными колесами на твердую землю. Затем он подал руку выжившей, и она, всем весом опершись на нее, перебралась через труп и вывалилась наружу. Влад крепко взял женщину за плечи и поставил на ноги. Она откинула со лба растрепавшиеся каштановые волосы и взглянула в лицо своему спасителю. Князь замер, пораженный открывшимся ему зрелищем.
Кожа незнакомки имела молочно-белый цвет, и с ней ярко контрастировали темные густые брови, венчавшие большие, орехового цвета глаза, широко распахнутые от напавшего на девушку ужаса. Пухлые губы, в обычное время, должно быть, имеющие чувственно-алый цвет, теперь побледнели, и это обстоятельство заставило сердце князя сжаться от внезапной нежности к молодой красавице.
– Спасибо тебе, кто бы ты ни был, – тихо проговорила незнакомка, обводя глазами своего спасителя, а затем дно оврага и следы произошедшего несчастья.
– Бог милостив и он не посмел лишить мир такой красоты. Но кто ты и откуда взялась в моих землях?
– Мое имя Эржбета Штефенеску6. Я еду из Матасару в Штефенешти, домой, к моему отцу Янаке Штефенеску, боярину и хозяину тех земель. Пять лет назад он выдал меня замуж за Негоицу Копои, боярина Матасару. Но, к несчастью, недавно я овдовела. И поэтому теперь возвращаюсь назад.
Оставшаяся в живых лошадь продолжала волноваться, то глядя на лежащий у ее ног конский труп, то видя наверху жеребца самого князя. Влад двинулся к ней, чтобы освободить из остатков сбруи, говоря между делом:
– Почему же ты не осталась хозяйствовать в доме покойного супруга, боярыня?
– Его родня встала против этого. Дело в том, – девушка собирала в прическу распустившиеся косы, чтобы иметь более подобающий вид, – что как только я вышла замуж, Негоица сразу же уехал на войну. Там он попал в плен, а когда его родня сумела выкупить его из плена, он был безнадежно болен. Мне вернули его, лежащего на пороге смерти. Мы были знакомы всего несколько часов, не оставили потомства. После смерти мужа хозяйствовать в Матасару стал его дядя, и он принял решение, что я должна взять то, что мне причитается, и уехать сама, по доброй воле. Так и закончилось мое замужество.
Подол платья порвался и теперь волочился по камням, и девушка решительно оторвала его. Нарядная вышивка треснула, платье стало короче, но зато теперь не мешало при ходьбе.
– А женщина в карете, ехавшая с тобой, кто она?
– Моя служанка. Она появилась у меня уже в доме мужа и, я точно знаю, наушничала на меня без устали. О смерти бродячей собаки я горевала бы больше. Туда ей и дорога.
Эржбета выглядела испуганной, но все же какой-то внутренне твердой и собранной. На дно оврага уже вливалась ночная тень, пора было выбираться. Девушка подошла к карете и, не без содрогания заглянув внутрь, выудила оттуда ларец, послуживший причиной смерти ее сопровождающей. Влад, видевший это краем глаза, догадался, что внутри находилась та самая доля, деньги или украшения, причитавшиеся вдове покойного боярина Негоицы.
– Поедешь на этой лошади, – сказал бессмертный, освободив последнюю кобылу из повозки. – Я провожу тебя до земель твоего отца. Умеешь ездить верхом?
