– Да, здесь есть отличные места для прогулок. Сначала мы поговорили о делах, а потом я оставил его и уехал уже один. Сто лет не был в окрестностях этого особняка. Здесь так красиво осенью…
– Представляю, – мечтательно протянула Кристина.
Герман посмотрел на нее, и в его глазах заплясал ей одной заметный огонек озорства.
– Хочешь?
– Что? Не-е-ет! Я же и ездить не умею толком.
– Ну и ничего, я подберу тебе кого-нибудь поумнее, кто повезет даже новичка, как хрустальную вазу.
– Да брось, я не смогу. Все же это живое существо… огромное!
– Боишься?
Он смотрел на нее с почти мальчишеской веселостью, от чего Кристине стало как-то слегка досадно.
– Нет, не боюсь. У меня одежды нет специальной.
– Одежду мы тебе подберем. Кое-что осталось от мамы. Пошли.
И он с готовностью повел ее вглубь дома. По пути забросив покупки в их общую спальню, Герман увлек девушку дальше, в ту часть поместья, где она раньше никогда не была. Там, в комнате с опущенными шторами, действительно, оказался целый гардероб женских вещей, среди которых были и конные.
– Это что, комната твоей матери?
– Да, – Герман отвечал спокойно в то время, как искал что-нибудь подходящее на полках.
– Слушай, а Влад не будет против того, что вещи твоей матери кто-то будет трогать и тем более надевать? Как бы он нам головы не снес, если увидит.
– Не говори ерунды. Он сам учил нас с братом, что вещи должны служить. Они в средние века в походах прямо на поле битвы снимали с мертвецов понравившуюся одежду и украшения.
– Да, но ни один из этих мертвецов не был женой Влада.
– Все они были чьими-то любимыми, – задумчиво произнес Герман, измеряя взглядом длину подошв найденных им сапог. – Сыновьями, отцами, мужьями. Они там и женщин убивали, кстати.
– И как бы мне не быть следующей…
– Ты моя жена, – возразил Герман. – Ты бессмертная и его гостья. Так что не говори ерунды и примерь вот это, это и вот это, – он бросил на кровать клетчатые бриджи, сапоги и пиджак из шерсти. – Должно подойти.
Одежда, и вправду, пришлась Кристине впору. Закрыв шкаф, а затем и комнату, наследник повел девушку прочь из дома, через двери, ведущие во внутренний двор, откуда мощеная дорожка вывела их прямо к конюшне. Внутри их встретил Алекс. Он уже успел расседлать порученную его заботам лошадь, и теперь растирал ее потные плечи и спину пучком сена, суша и массирую черную лоснящуюся шкуру.
– Собираетесь прокатиться? – поинтересовался он.
– Да, но ты можешь идти, я сам поседлаю нам лошадей.
Алекс кивнул, подбросил коню сена и вышел.
– Ты вообще хоть раз в жизни ездила верхом?
– В детстве у бабушки на деревенской лошади, когда сено возили. И еще в парке один круг вокруг колеса обозрения. И все, – пожала плечами Кристина.
– Понятно. Тяжелый случай, конечно, но, думаю, кое-кто может нам подойти, – он задумчиво пошел вдоль денников, где кони дожевывали сено, готовясь идти на послеобеденную прогулку. – Вот она. Эльза.
За решеткой напротив стояла крепенькая и кругловатая белая кобыла с длинной челкой, спадающей на глаза.
– Она уже немолодая, зато за всю жизнь ни одного всадника не уронила. Золотая лошадь. Ну а под себя я возьму, – он прошел чуть дальше по проходу, – тебя, мерзавец.
В следующем деннике стоял темно-серый в яблоках конь с озорным и недобрым взглядом. Мускулистый, но подтянутый, с толстой и сильной шеей, украшенной богатой гривой, он вмиг пришел в движение и начал переминаться на своих ловких сухих ногах.
– Знакомься, это Амато. Он андалуз и редкостный паршивец. Отец купил его недавно, и ни один тренер с ним пока еще не смог справиться.
– И ты поедешь на нем? – опасливо уточнила девушка.
– Да. Смотри, – он просунул руку через прутья решетки, и конь, ринувшийся вперед с неясными намерениями, понюхав ладонь, в один миг успокоился и затих. – Это даже проще, чем с волками. Животные чувствуют нас. Вопреки тому, что показано в фильмах, звери очень уважают и ценят бессмертных. И чем сильнее кровь вампира, тем лучше любой зверь покоряется ему. Кстати, это должно стать и твоим преимуществом. Так что не переживай, у тебя все получится.
Пока Герман чистил и седлал лошадей, Кристина обошла конюшню, рассматривая ее обитателей. Пара конюхов, вежливо поздоровавшись с ней, начала выводить коней на прогулку. Одна за другой элитные лошади выплывали по широкому проходу в огромные двери. Девушка встала в стороне и наблюдала за этим обыденным процессом, с непривычки казавшимся ей чем-то необычайным и торжественным. Ни одна лошадь, проходившая мимо нее, не была похожа на предыдущую. Они отличались как по масти, так и по своему сложению. Одни были крепкими и мощными, способными, кажется, везти даже всадника в средневековом доспехе. Другие, напротив, казались стройными, как статуэтки, с ногами, тонкими, как тростник.
Когда «шоу» закончилось, и внутри остался только Герман с двумя выбранными им конями, Кристина спросила его:
– А у твоего отца есть любимая лошадь?
