– А вот и твой кавалер приехал, – отметил Давыдов, бросая взгляд на улыбающуюся Викторию. – Ты бы все-таки порасспросила Юру хорошенько, чего они в долине ищут. Он должен знать наверняка.
Но Вика почти не слушала его…
*
Патрисия Ласаль-Долгов и Ги Доберкур
Пока в фойе отеля собирались гости, а Павел искал водителя, чтобы тот доставил до церкви хотя бы новобрачную в ее белоснежном платье, Патрисия скромно стояла в уголке и беседовала со своим соотечественником Ги Доберкуром. Лица их выглядели приветливыми и спокойными, но если бы кто-то услышал, что именно они с такими милыми улыбками говорят друг другу, то был бы шокирован.
К их счастью, любопытные уши поблизости не случились, и разговор так и остался тайной.
– Вчера вечером, не успели мы вселиться в отель, охранник опять устроил переполох, – тихо сообщила Патрисия. – К сожалению, мне так и не удалось выяснить, нарыл он что-то стоящее или нет.
– Что на сей раз его возбудило? – спросил Доберкур.
– Паша не стал мне сообщать, но кое-что я все же услышала. Грач одержим или делает вид, что одержим, идеей найти куратора мсье Белоконева. И это странно. Мы же с тобой считали, что он сам с ним связан. И жучок в каюте именно он разыскал. У него есть поисковый прибор, это совершенно точно.
– Кто именно из телохранителей работает на сторону, мы не в курсе. Фамилию тебе не назвали. Ты сама предположила, что это может быть Грач, но ошиблась.
– Ишевича с историком никто ни разу не видел, тогда как Грач у того торчал целыми днями.
– И все же я сразу тебе указал, что Грач не похож на связного. Но ты мало того, что упряма, так еще и действуешь импульсивно. В результате, он тебя еще больше подозревает.
– Грач словно заговоренный! Даже легкое увечье, и он бы выбыл из строя надолго. Ладно, я с ним поговорю. Если он не понимает намеков, может быть среагирует на откровенность.
– Ты допускаешь слишком много просчетов, Пат. Мне это не нравится.
– Это угроза? – Патрисия легко нахмурилась и заправила выпавший локон под белоснежную вязаную шапочку.
– Предостережение. Грач не пес, чтобы испытывать благодарность к тому, кто его однажды накормил. Ты плохо разбираешься в людях.
– И что ты предлагаешь?
– Искать другие пути. Слабые места. Компромат. Шантаж.
– С Грачом это не получится. У него нет слабых мест.
Доберкур усмехнулся:
– Они есть у всех. Предоставь это мне.
– Хорошо. Ты про Анну что-нибудь узнал?
– Наблюдаю за ней. На профессионалку не похожа, действует сама по себе. С актером у нее ничего серьезного, скорей, шумовое прикрытие. С Белоконевым не связана, его контактов не ищет. Я думаю, она к твоему супругу примеривается, и тем самым может быть нам полезна.
– Вот как… предлагаешь оставить, как есть?
– Пусть покрутится наподалеку, Грача поотвлекает. Он на нее уже стойку сделал.
– А Громов? – Патрисия раскланялась с проходившим мимо туристом, который шумно выразил восхищение «очаровательной невестой». – А группа поддержки этого русского историка?
– Громова заставить замолчать очень просто. С этим даже ты справишься. Историк беспомощен и неопасен, но вот Дмитрия Ишевича следует убрать еще до отлета.
– Только посмей мне испортить праздник! Сегодняшняя ночь не должна ознаменоваться ничем плохим. Начинать год и семейную жизнь с несчастья это дурная примета.
– Ты же атеистка и не веришь в приметы, – тут Доберкур увидел Жака Дюмона и махнул ему рукой, привлекая внимание.
– Зато люди в них верят. Пойдут разговоры. А мы же не хотим, чтобы нас рассматривали под увеличительным стеклом до отлета в долину? К тому же, если начнется дознание, нас могут и не выпустить.
– Ладно, потом договорим, – шепнул Доберкур и шумно приветствовал своего патрона: – Мсье Жак, сегодня чудесный день для свадьбы, не правда ли?
*
Владимир Грач
Вчера весь вечер Володя носился по отелю из-за Паганеля, не спал полночи, перебирая в уме варианты, и утром едва смог продрать глаза, таким измученным себя чувствовал. Громов из жалости даже предложил ему никуда не ехать, он-де сам за погрузкой проследит. Но Грач отверг сей благородный реверанс. Громов тоже не двужильный. Ему еще предстояло собрать аптечку по обширному списку, который обязательно надо лично согласовать с врачом Беллинсгаузена, а потом присутствовать на свадьбе. Если ее проигнорировать или опоздать, Паша мог и не понять.
На Паганеля Грача брала досада. Как можно не заметить, кто подсовывает в сумку конверт?! Причем для этого Анониму надо было находиться совсем близко, однако этот добродушный пентюх даже примерно не мог припомнить, с кем сидел в автобусе. Он назвал только Егорову и Кирилла. Но те были у него перед глазами, а вот кто прятался сзади…
От беспомощности у Грача сводило зубы.
На камерах наблюдения в отеле было видно, что в отель Белоконев зашел вместе с Анной Егоровой и Сергеем Давыдовым. После них – Виктория Завадская и Дима Ишевич. Кто-то из них должен был видеть Анонима или сам им являлся. Но кто?
