Сережа для удобства вселился в общежитие, мотивируя тем, что репетировать порой приходится за полночь, но съехав от активной мамы, сын не стал самостоятельным настолько, чтобы грамотно выстроить собственную жизнь. Мама постоянно переживала, что Сереженька «никак не может зацепиться». Под «зацепиться» прежде всего понималась выгодная женитьба. На его курсе было много роскошных дочек известных актеров и режиссеров, но ее сын все выбирал каких-то неправильных провинциалок. Нет, мама провинциалок понимала, ведь ими двигало знакомое желание устроиться, а у Сережи и квартира, и прописка – верх мечты для простушки из тьмутаракани. Но Сереже-то от подобного брака какая выгода?
Расстроив две свадьбы сына, мама не оставляла надежды, что Сережа наконец-то вырастет (умом и практичностью) и очарует перспективную невесту. Но Сережа и практичность так и ходили разными дорогами. А перед выпускными любимый сынуля и вовсе вспылил, потребовав от матери оставить его в покое.
Размолвка с разобидевшейся родительницей привела к тому, что хорошего места в столичном театре Сереже не досталось (мама считала, что все от того, что она не стала за него хлопотать), а на работу он устроился всего-навсего в областной Театр драмы и комедии, где и роли пониже, и зарплаты пожиже.
На то, что перспектива получить однажды Оскар окончательно скрылась в тумане, Сергею Давыдову (в отличие от мамы) было решительно наплевать. Он продолжал плыть по течению, не прикладывая усилий – брал то, что падало в руки, избегая пускать в ход локти, зубы и изощренное хитроумие, которым, впрочем, Господь его не наградил. Люди его любили и не обижали – и этого Сереже было довольно. Его матери пришлось смириться, что натурой сын пошел не в нее, а в отца – столь же
Поездка на свадьбу молодого миллионера в составе антрепризы для Сергея явилась рутинным мероприятием. Даже пункт назначения его не смутил. Антарктида так Антарктида, там тоже люди жаждут приобщаться к прекрасному.
Оказавшись в самолете, он обнаружил в соседнем кресле коротко стриженную брюнетку, оценивающим глазом прошедшуюся по его лицу и фигуре. Незнакомка так завлекающее и недвусмысленно улыбнулась ему, что Сережа невольно приосанился и сказал себе: «а почему бы и нет?». До этого он видел девушку мельком в зале отлета, кажется, она стояла за ним в очереди на регистрацию, и Сергей еще тогда чувствовал на себе ее взгляд.
Выяснив, что они не только летят вместе в Ушуаю, но и плывут на одном корабле, участвуя в одном и том же мероприятии, Давыдов окончательно расслабился. Судьба предлагала ему роман на блюдечке – что он, дурак отказываться? Ему никогда не приходило в голову добиваться какой-то конкретной особы. Ему было безразлично: брюнетка или блондинка, красивая или не очень, худая или пышечка. Он оправдывал свою всеядность тем, что «нехорошо делать женщин несчастными». Пока его хватало на всех, он не задумывался о постоянной партнерше. По сути, мать надолго отбила у него охоту жениться, и со временем он даже стал находить в холостяцкой жизни свои плюсы.
Вот только с Анной Егоровой, попутчицей в Антарктиду, получилось все не так просто. Точнее, слишком сложно, чтобы Сергею это понравилось.
Первый подозрительный звоночек раздался сразу же – в отеле Ушуаи, когда они, разгоряченные выпивкой и танцами вернулись с шумной улицы, и Сережа обнаружил, что лишился бумажника. Он хотел заказать в номер бутылку шампанского и продолжить банкет, но потеряв разом все деньги и банковскую карточку в придачу, резко протрезвел.
– Кажется, меня обокрали, – растерянно произнес он и плюхнулся на кровать.
– Ты хорошо искал? – спокойно поинтересовалась Аня. – Может, в другой карман положил?
Но бумажнику совершенно точно приделали ноги. Анна сама заказала по телефону две порции крепкого кофе и осталась у Давыдова до утра оказывать моральную поддержку. Вот только занимались они отнюдь не тем, о чем все подумали, увидев их утром выходящими из одного номера.
– В полицию обращаться будешь? – спросила Анна первым делом.
– Какая полиция, нам завтра надо быть на корабле! – горю Давыдова не было предела.
У него пропало все: гонорар и плюс к нему солидная сумма, которую он с дуру взял в поездку, намереваясь отдохнуть на ледовом континенте, ни в чем себе не отказывая. Хорошо хоть паспорт с обратными билетами он догадался выложить на прикроватную тумбочку.
Анна долго отпаивала его кофе и терпеливо выслушивала жалобы на жизнь – Сережа вел себя так, как никогда бы не повел в здравом рассудке. Утром, проснувшись на неразобранной постели, он увидел Егорову спящей в кресле напротив, и ему стало стыдно. Болела голова, подташнивало, а вернувшаяся память о ночных похождениях и сеансе душевного стриптиза еще сильнее подпортили ему и без того скверное настроение.
Аня, открыв глаза и потянувшись, оптимистично заявила:
– Не дрейфь, Сережа! Прорвемся, – и предложила свой план.
