– Просто ответьте, кто сидел в автобусе сразу за ним. Или вился около него по дороге к отелю. Это все, что я хочу от вас услышать!
Егорова озадаченно вскинула брови:
– А зачем это вам? Вы тоже были в автобусе. Правда, сидели с Долговыми впереди.
– Вот именно. Глаз на затылке у меня нет, к сожалению. Я помню, что вы там шептались с ним, все просили новые истории о зимовщиках рассказать. Вы и Кирилл Мухин. Но кто сидел на самом дальнем ряду, я не видел.
– Там никто не сидел. Пустые места.
– Точно?
Анна тряхнула головой:
– У вас странный интерес. У Геннадия Альбертовича что-то пропало?
Грач невесело усмехнулся:
– Скорей, наоборот, кое-что прибавилось.
Аня смотрела на него, не отводя глаз.
– Ладно, - он разочарованно отвернулся, - если вам нечего больше вспомнить…
– Постойте, – сказала она. – Паганель был немного неуклюж и поскользнулся на ступенях автобуса, а ваш помощник его поддержал. Подал сумку, которую тот уронил. И шапку. Вы этого уже действительно видеть не могли, потому что вместе с Долговыми ушли к отелю.
– Мой помощник? Ишевич?
– Его зовут Дима, фамилию не помню. Меня удивило, что он крутился возле автобуса.
– В каком смысле «крутился»?
– Когда мы подъехали к лестнице, Дима нас словно поджидал, но отошел в сторону и встал так, чтобы автобус его загораживал. Я смотрела в окно и еще подумала, что он от вас прячется. Видимо, вы и его достали уже.
– Ерунда какая!
– Но так все и было, я не выдумываю. Димы не было на экскурсии, и, увидев его, я решила, что он отель проверял на предмет безопасности. Он был должен, по идее, вам о результатах доложить, но не стал. Он вышел из-за автобуса лишь когда вы в отеле скрылись.
– Вот как, – Грач даже растерялся. – Что ж, спасибо... Вы очень наблюдательная.
– Это просто так совпало, – Егорова улыбнулась и перехватила рюкзак поудобнее, плотнее прижимая его к животу. – С вами, как выяснилось, можно нормально говорить. Вы не всегда на людей кидаетесь.
Грач хмыкнул.
– Если со мной можно нормально говорить, может, скажете заодно, что именно вам в оазисе понадобилось?
– Не скажу, не надейтесь. Счастливо погулять на свадьбе!
Грач проводил Анну взглядом, а потом нагнулся и подобрал с пола чек на покупки, который она уронила. Итоговая сумма его впечатлила.
– Что ж ты за птица такая, – проговорил он, засовывая чек в свой карман. – И зачем тебе такая дорогая фарфоровая тарелка?
Была у него мысль, что дело все в Анином брате, который залез в долги или проигрался в карты, а сестра теперь вынуждена искать сокровища, чтобы продать на черном рынке и спасти непутевого родственника. Но когда нуждаются в средствах, считают каждую копейку, а Аня потратила на ерунду приличные деньги. Все-таки покупать блюдце с пингвином за сто двадцать долларов – это никому не нужный шик. И значит, дело в чем-то другом…
20. Церковь Святой Троицы
Сергей Давыдов.
Сергей Давыдов всем, что имел в жизни, был обязан своей маме. Звучит немножко глупо, но таковы факты, которые сам он, кстати, признавал с легкостью. Он вообще был легкий человек: характером, в быту, в общении. Но тех, кто сходился с ним поближе, эта легкость очень быстро начинала утомлять. Многие даже называли ее инфантильностью или безалаберностью, но называли беззлобно, не с целью уязвить или позлорадствовать. Причинить вред этому беззаботному и покладистому человеку не поднималась рука даже у самых ярых сплетников. Сергей Давыдов, при всех прочих недостатках, имел потрясающую способность очаровывать всех, кто входил с ним в контакт. Его могли упрекать, подтрунивать над ним, но на него не могли долго сердиться.
Мать Давыдова слыла человеком амбициозным, из тех, кто не добился желаемых высот и потому вторую половину жизни делает суперстар из своих детей. Актерская профессия виделась ей в самых радужных красках: слава, деньги, знакомства с другими знаменитостями. Она мысленно себе представляла, как сидит в зале, а на сцене ее ребенку вручают награду (может, даже Оскар – и трансляция идет на весь мир)…
Послушному Сереже ничего не оставалось, как принять мамину мечту за собственную. Сам же он был настолько
Сергей в школе учился прилично, к тому же слыл исполнительным, ответственным и неунывающим. Свой подъем на олимп славы он начал с кружка театрального мастерства при бывшем доме пионеров, потом последовали любительская студия и первые выступления на большой (относительно большой) сцене, занятия с репетиторами и две неудачные попытки поступить в театральный.
Мама не отчаивалась и искала пути-знакомства. Воинскую повинность Сергей отдавал при Театре Советской Армии. Там же наконец-то был замечен и прослушан известным режиссером, набиравшим курс на следующий учебный год. Дальше – долгожданное поступление, пробы, съемки и муштра почище армейской.
