– Ты же, такая-сякая макака… с самого начала! – пыхтел Володя, выходя из захвата и перекидывая напарника через себя лицом в грязь. – Ты же… крыса… Паганеля вел… какого долбанного хрена… ты меня за идиота?!
Ишевич вывернулся и, зацепив его ногами, опрокинул навзничь, взгромоздившись сверху:
– Сам виноват! Кто ты вообще такой, твою мать!
– Это ты, твою мать, – Грач блокировал удар, – кто?!
Помутузив друг друга еще с полминуты, они откатились в разные стороны и остались лежать, хрипло дыша.
– Полегчало? – беззлобно спросил Ишевич, справившись с навалившимся вдруг кашлем.
– Зачем Гене анонимки подкидывал? – выхрипел Грач, поворачивая голову.
– Запасной вариант…если понадобится обнародовать.., на него списать проще.
– Чего обнародовать?
– Да чего угодно, – Дима кое-как сел, привалившись спиной к валуну. – У него никакой с нами связи нет. Душа нараспашку. Что сказано, то сделает. Бескорыстно.
– А вы и рады, что бескорыстно!
– Тебе-то что, Вова?
– Жучок у него в каюте тоже ты обезвредил?
– Какой жучок?
– Вот только не надо тут! Французы к нему в каюту вломились, я замок видел – вскрыт профессионально. И следы замели. Значит, обыск и, наверняка, гадость какая-нибудь электронная до кучи. Но я не нашел. До меня кто-то постарался. Ты?
– Не я. И ты не уверен, что жучок был.
– Ага! Противник незапасливый попался, микрофончик забыл купить.
– Я к каюте не подходил. Конверт матрос за деньги под дверь подсунул.
– А в отеле?
– В отеле сам. Повод подвернулся.
– Почему свидание 3 января?
– День, на который операция назначена. Гена должен быть настороже. Прямым текстом рассказать ему не могу, но пусть готовится и вздрагивает от каждого громкого звука – целее будет.
– Это Борзин замутил?
– Выше бери. Борзин тоже сошка из мелких.
– Ага, – повторил Грач и тоже сел. – И в каком ты звании?
– Майор, как и ты. Только ты бывший, а я действующий. Но Борзину я не подотчетен.
– Значит, Паша знает? Потому и отказываться от поездки не спешит, я прав?
- Конечно, он поставлен в известность об операции, чтобы глупостей не натворил, но в нюансы его не посвящали.
– А зачем из меня дурака делать?
Ишевич встал, отряхнулся и подал своему формальному начальнику руку. Тот ухватился за нее, встретившись с ним глазами, но не двигался, замер.
– Вот только с начала не начинай! – предупредил Дмитрий. – Я и так, как бомж, в грязи с головы до ног. На свадьбу сходил, называется.
Грач вскочил:
– Обвинишь в покушении на высокие государственные интересы?
– Нет, ты мне еще пригодишься.
– В качества мальчика для битья? Да провалитесь вы все, ясно?!
– Спокойно, Вова. Я собирался тебе открыться, но ты, когда к Белоконеву полез, весь гадюшник расшевелил. Грех было не воспользоваться.
– Кто были те двое, на кого ты в анонимке намекал?
– Да на нас с тобой я намекал, не допер что ли? Хотел вечером с ним пообщаться, тебя просветить заодно, но ты же все поперек успел!
Грач смахнул с промокших брюк снежную крошку:
– Ловко на меня стрелки переводишь. А если бы мамзель меня на острове прикончила?
– Но не прикончила же! Зато удалось разложить по полочкам весь французский пасьянс. Жак пешка вроде Белоконева. А между Патрисией и Ги идет негласное соперничество. И главная скрипка вовсе не у Пашиной жены. Я тебе файлы на них передам: все, что сам выяснил и от начальства по запросу на корабле получил. Изучишь на досуге, с кем дело имеем.
– А что скажешь насчет Анны Егоровой?
– Не по нашему ведомству. Но у нее явный интерес к семейству Долговых. Могла сама просочиться на корабль, а могли и помочь. Пока не ясно, но я подозреваю в ней агента Стальнова. Если он и подослал кого, то это она.
– Она не киллер, точно тебе говорю! У нее была сотня возможностей на корабле, которыми она не воспользовалась.
– В том и смысл, Вова. Ты же в курсе, какие слухи о Стальнове ходят. Он всегда пешек использует: умных, самостоятельных и непрофессиональных. Взял девочку за горло чем-то, и у нее выхода иного нет, кроме как подчиниться. Однако я не исключаю, что Аня еще и свою собственную партию начала. С этой авантюристки станется, ее не так просто в бараний рог свернуть.
– Думаешь, от убийства она отказалась?
– Она медлит, а значит, колеблется. В этом огромный минус всех непрофессионалов.
– Хочет куш сорвать в долине?
– Не исключено. И я бы ее использовал, Вова, в наших с тобой интересах. Дела по-всякому повернутся могут.
– Пашей рискнешь?
– Паша сам готов рискнуть, Вова.
– Сомневаюсь. Он прям бесился, когда ему про анонимки докладывали.
– Он просто не совсем представлял полный расклад.
– А фокусник?
– С ним сложнее, – признал Ишевич. – Не удивлюсь даже, если он нас с тобой пасет. На контакт он не идет, я пытался.
Грач коротко и зло рассмеялся:
– Ну ты и свинья! Такая возня у меня за спиной – тебе не совестно?
– Ни капли! Но я б тебе вечером все едино сказал. Новогодний подарок хотел сделать.
– Засунь свой подарок в сам-знаешь-куда! А ведь я тебя с Юркой на пару в долину послал. Как же я теперь ему в глаза-то посмотрю?
– Юре это ничем не грозит.
