Аня провела полночи без сна, прислушиваясь к шорохам за полотняной стенкой палатки и дыханию своего соседа. Давыдов тоже не спал, переживал, но лежал тихо-тихо, притворяясь. Его внезапное решение измениться пришло к нему так не вовремя! Конечно, он хотел поступить благородно, в духе сценического образа, что постоянно изображал. И от того, что при резкой смене курса она невольно явилась спусковой пружиной, Аня чувствовала себя еще большей дрянью.
*
Когда мама умерла под колесами пригородной электрички (это квалифицировали как несчастный случай, но Аня была уверена, что мать осознанно покончила с собой), младший брат Максим окончательно пошел вразнос. Он и до этого был строптив, начинал относиться к учебе спустя рукава и по полдня пропадал в сомнительной компании, а тут и вовсе отбился от рук. Ни бабка Мария Антоновна, ни сама Аня с ним справиться не могли. Из циркового училища его отчислили, и пришлось устраивать парня куда попроще, потому что обязательное среднее образование никто в стране не отменял. Однако Максим учиться не желал и откровенно крыл матом всех доброхотов. Он стал приходить вечерами пьяным, дважды попадал в полицию за нарушение общественного порядка, а потом едва не сел за мелкую кражу: спер из супермаркета на спор бутылку пива, да засветился на камерах видеонаблюдения.
Едва Максиму исполнилось восемнадцать, Анна добилась, чтобы его забрали в армию в надежде, что строгие командиры выправят ему мозги. В армию, как ни странно, брать хулигана желанием не горели, но военком все же вошел в положение и, выслушав третью по счету страстную Анину речь, пообещал помочь.
Сама Аня по окончанию училища тоже осталась у разбитого корыта. Сначала умер долго болевший дедушка, потом слегла бабушка – все это легло непосильным бременем на молодую девушку, только-только начинавшую приходить в себя после трагического ухода из жизни родителей. Ане иногда казалось, что большую часть времени она проводит на кладбище, и так отныне будет всегда.
Смерть деда, а следом и бабушки, совпали с окончанием учебы. Вся в хлопотах, Аня не подсуетилась вовремя с работой. Да и что сказать: устроиться по ее специальности было не так-то просто. Еще после скандала с гибелью акробата директор цирка, где работали ее родители, отказался от дивертисмента [1] в пользу сюжетного костюмированного спектакля. Когда Аня после училища обратилась к нему, он, тяжело вздыхая и отводя глаза, признался:
– Удаль и риск это прошлый век, ныне все равняются на «Дю Солей». Пусть номера будут на троечку, но хорошо отрепетированы и без всяких форс-мажоров. Так что, девочка, ничем не могу тебе помочь, к сожалению. Ищи, с кем сможешь скооперироваться. Ставьте номер, оттачивайте его, оформляйте и милости прошу на кастинг на общих основаниях.
Найти партнеров для постановки костюмированного номера Аня так и не смогла, зато с огромным трудом пристроилась на место тренера по аэробике в загородном клубе. Ей приходилось тратить на дорогу по три часа ради половины ставки, и денег, разумеется, не хватало. Она стала подрабатывать уборщицей в районной библиотеке.
– Молодая девчонка, что ты делаешь на этой нелепой работе? – в первый же день спросила ее библиотекарша, худощавая пенсионерка Валентина. – Тебе замуж надо и мужа хорошего, а ты полы драить!
– Мужа нет и жениха тоже. Пока искать буду, на что жить? – ответила Егорова.
Два года прошли в постоянном цейтноте, не хватало сил ни на личную жизнь, ни на нормальные тренировки. Анна чувствовала, что постепенно теряет форму, потому что мелкие нагрузки тренера были ничтожны по сравнению с тем, к чему она привыкла. Иногда ей, правда, удавалось вырваться в тир, где она спускала пар, расстреливая мишени с упорством маньяка. «Стрельба по мишеням делает руки уверенными, глаз зорким, а ум быстрым», – говаривал некогда отец. Его это не спасло, но, вполне возможно, было способно спасти Анну – она верила, что так не опустится и не отчается. Оружие в руках требовало концентрации и ответственности, а они в свою очередь приносили в ее мятущуюся душу покой.
Завсегдатаи тира, серьезные молодые парни, настороженно относились к молчаливой девчонке, разбавлявшей их компанию по выходным. Маленькая, худенькая, с короткой стрижкой и напряженным взглядом, она то ли отпугивала их, то ли удивляла – в любом случае знакомиться они с ней не спешили, а Аня постепенно начинала привыкать к тотальному одиночеству и сдержанной враждебности окружающего мира.
Правда, один завсегдатай тира все-таки проявил к ней интерес. Они познакомились и сходили в кафе после совместной стрельбы по мишеням. Мужчина представился Андреем, сказал, что работает адвокатом и очень уважает крутых спортивных подружек, умеющих, как сказал классик, и коня на скаку, и в избу горящую. Аня слушала его и смущалась, утыкаясь носом в креманку с мороженым. Подобные речи, да и ухаживания в целом были для нее в новинку, она чувствовала себя неуютно и, хотя понимала, что надо с чего-то начинать, на близкий контакт не шла, присматривалась.
