Впрочем, Андрей тоже форсировать события не спешил. Они обменялись телефонами, но общались исключительно в тире и после него. Когда спустя некоторое время Андрей пропал, Аня смирилась – не судьба. Сердце ее молчало, потому и горевать ей было особо не о чем.
А потом вернулся из армии Максим и практически сразу, в первый же месяц, вляпался в очередную историю.
Брат заявился к Ане под утро. Стоял промозглый август, больше напоминающий позднюю осень, но на Максиме, когда он ввалился в квартиру, не было ничего, кроме защитного цвета штанов и порванной футболки, щедро заляпанной кровью.
– Господи, ты ранен? Тебя избили? – запричитала Аня, носясь вокруг брата в одной ночнушке, а тот сидел на корточках в коридоре и подвывал, вцепившись руками в голову.
– Я убил человека! – сквозь слезы и всхлипы выдавил он. – Я убил человека!
Аня застыла, прикрыв рот рукой.
– Помоги мне, Анечка, пожалуйста! Они меня найдут и прикончат! Спрячь меня, прошу тебя!
Оказалось, что Максим напился в каком-то ночном клубе (на чьи деньги он там гулял, Аня так и не поняла – половина деталей в то утро так и прошло мимо ее сознания, а потом стало не до них) и подрался. Его противник был вооружен, даже порезал его ножом, но потом как-то очень неудачно упал, ударился головой о бортик и умер на месте. Максик сбежал, но друзья убитого отлично знали, кто он такой.
– Надо найти хорошего адвоката, – промолвила Аня, – за непреднамеренное убийство дают меньше, а может, все удастся свести к самообороне. И, наверное, надо будет сдаться в полицию… не ждать, кода за тобой придут.
– Какая полиция?! – рыдал Максим. – Они мне отомстят! Кровь за кровь! Это очень серьезные ребята, какая-то южная банда, а погибший сын крутого бизнесмена, ты даже не представляешь, что они со мной сделают!
– Спокойно, – Аня постаралась и себя взять в руки, – мы во всем разберемся!
Она вспомнила об Андрее и побежала за визиткой, которую продолжала хранить в шкатулке наряду с паспортом и другими документами. Она надеялась, что адвокат ей поможет или, на худой конец, подскажет, к кому обратиться.
Денег на защиту не было, но Егорова была готова взять кредит или продать квартиру, доставшуюся в наследство от дедушки. В те первые дни, когда Максим огорошил ее своим идиотским поступком, она плохо соображала, нервничала, но была готова бороться вопреки всему. Ведь это не смерть, у которой не отнимешь последнего родного человека, здесь многое зависит от нее самой..
*
Когда Аня добежала до вертолета, спасательные работы уже кипели вовсю. Как стало понятно из обрывочных реплик, предстояло достать из-под завалов одного, и вытащить из салона, превратившегося в западню, другого вертолетчика. Мужчины разбились на две группы и приступили к работе сразу на двух направлениях.
От лагеря практически ничего не осталось – устоял только огромный ангар, собранный чуть в стороне. Угодивший в него обломок порвал брезент, но свою функциональность он сохранил. А вот мелкие двухместные палатки были похоронены под камнепадом. Та же участь постигла солнечные батареи и небольшой дизельный генератор из контейнера Белоконева. Даже огромный вертолет сейчас почти лежал на боку, засыпанный мешаниной из огромных камней, с безнадежно погнутыми лопастями и беспомощно торчащим под острым углом хвостовым оперением. В воздухе до сих пор клубилась пыль – ветер как назло стих, и мелкая взвесь затрудняла видимость и дыхание.
Аня пристроилась в конец цепочки, оттаскивающей камни от хвоста вертолета, где указания раздавал Грач. Сергей, прибывшей перед ней, присоединился к другой группе, которой командовал Ишевич. Аня намеренно не стала с ним пересекаться.
Завалы они разбирали больше часа, ворочая многокилограммовые глыбы с помощью примитивных рычагов и грубой физической силы.
Им почти сразу удалось достать придавленного хвостовым оперением механика, но даже одного взгляда было достаточно, чтобы понять: в его случае счет шел не на дни, а на часы. Человек изо всех сил цеплялся за жизнь и даже оставался в сознании, вот только травмы у него были серьезные. Второй пилот в момент взрыва и вызванного им обвала стоял прямо под брюхом вертолета, и погиб на месте, раздавленный многотонной махиной. А вот командир экипажа, Артем Дозморов, был жив и перекрикивался со своими спасителями, снабжая указаниями, где искать резак или домкрат, чтобы пробраться в покореженную рубку. У Дозморова совершенно точно была сломана рука и, наверное, имелись сопутствующие травмы, но он держался со всем мужеством и даже шутил, когда его выпиливали из погнутых переборок.
