– Это что? – тихим голосом спросил он, быстро присел и поднял пистолет. – Ты собралась здесь стрелять? В живых людей? Серьезно?!
Последний возглас получился у него сдавленным, потому что он закашлялся от пыли, не успевшей толком осесть, но взгляд его из растерянного стремительно превращался в гневный.
– Оно же не цирковое, верно? А значит, запрещено. Это же Антарктида!
– Дай сюда! – Аня выхватила пистолет и, проверив предохранитель, проворно сунула под ремень брюк. – Лучше не привлекать к нему внимание.
– Можешь конкретно объяснить, что ты затеваешь?
– Ага, нашел время! – Аня фыркнула и пошла за остальными, но через несколько шагов оглянулась: – Так и будешь стоять? Там, между прочим, помощь нужна!
– Это не шуточки!
– Никто не шутит, Сережа. Я тебя предупреждала – ты сам полез. Вот и не ной!
– Я думал, ты за наших, что ты на правильной стороне!
– Здесь нет никаких сторон – только те, кто уцелеют, и те, кто умрут. И если ты не поторопишься, мертвых станет больше!
Сергей хмуро поиграл желваками и побежал, обогнав Аню в спринтерском рывке.
*
Анна Егорова
В ночь перед отлетом, уже уютно разместившись в спальниках, Аня совершенно неожиданно для Сергея (да и для самой себя, если честно), категорично заявила:
– Ты завтра с нами не летишь.
Сергей, начинавший дремать, подскочил от звука ее голоса:
– Что? Почему?
– Потому что я передумала. Ты мне не понадобишься.
Давыдов заворочался, засопел, вжикнула молния, и Анна сказала себе, что если он сейчас полезет допытываться, она тоже встанет и уйдет. На душе весь день скребли кошки, пару раз она даже всплакнула, когда никто не видел, но не потому, что жалела себя (хотя и не без этого), а потому что запуталась и боялась. Особенно боялась за других: за Сергея, которого ни за грош втянула в чужую разборку, и за Володю, которому никак не могла рассказать всю правду. Она понятия не имела, получится ли что-нибудь из ее затеи или нет, и стоит ли за ее ошибки расплачиваться посторонним людям. У нее не было опыта в подобных решениях, и теперь Аня сильно переживала, ей казалось, что абсолютно все она сделала не так.
– Что-то изменилось? – спросил Давыдов, севший прямо.
– Все изменилось, – Аня старалась на него не смотреть. – Я заплачу тебе обещанную сумму, но ты останешься в отеле.
– Почему? – повторил Сергей, и в интонации проскользнули обиженные нотки. – Ты же не отказываешься от поездки.
– Мне нужно, – глухо ответила она, – а тебе нет. Эта поездка для серьезных и ответственных людей, а ты случайный человек. Я передумала, вот и все.
– Значит, я лишний и буду мешать?
– Я не понимаю, чего ты обижаешься? – она наконец-то повернулась, созерцая в желтоватом сумраке неясное пятно вместо лица. – Ты позавчера сам не хотел, так что теперь? Я освобождаю тебя от всех обещаний. А если боишься, что в отеле к тебе пристанут нехорошие люди, забудь! Я пошутила.
– Пошутила? – он задохнулся. – По-твоему, я трус?!
Аня хотела спросить: «А разве нет?», – но прикусила язык.
– Разговор окончен! Ты остаешься.
– Я лечу, – твердо произнес Сергей. – Я знаю, что в долине будет опасно, и знаю, что предполагается борьба за какие-то ценности. Возможно, речь о сокровищах, возможно, о чем-то еще. Я не идиот, Аня, и все прекрасно понимаю. Именно поэтому я и полечу с тобой.
– Если ты рассчитываешь на исполнение желаний, я и в этом пошутила, – буркнула Егорова. – Нет там могущественного артефакта, похожего на волшебную палочку. В долине нас ждет только драка не на жизнь, а на смерть, и тебе не стоит в нее лезть.
– Если ты полезешь, я тоже полезу, – упрямо сказал Давыдов. – Аня, я тебя не оставлю, тем более, в такой ситуации.
– Это что-то новенькое, – она и впрямь удивилась. – Я тебя во всем обманула, Сережа. Абсолютно во всем! Я тебя использовала как ширму. Я циничная дрянь, которая думала только о своей шкуре. Ты это осознаешь?
– Я все равно с тобой полечу, хочешь ты этого или нет. Я должен тебе помочь.
– Зачем тебе помогать мне?
– Я тоже, знаешь ли, не ангел, но желаю измениться. Ты назвала себя циничной дрянью, но думаю, что преувеличила. На самом деле ты вовсе не такая, ты притворяешься. Меня, вот, отговариваешь от поездки, потому что не хочешь подвергать опасности. Ты смелая и рисковая девчонка, и я всегда хотел быть таким же, а не тряпкой, о которую все вытирают ноги! Я так больше не могу. Надоело!
– А я не хочу быть причиной твоей преждевременной смерти. Сережа, тебе нечего делать в долине. И прекрати ныть!
– Вот видишь, как ты со мной, – Давыдов усмехнулся. – Я больше не позволю кому бы то ни было принимать решения за меня. Я поеду с вами. И если ты не желаешь принять от меня помощь, то я стану защищать Геннадия Альбертовича. Это мое последнее слово!
– Ну и дурак! – сказала Аня, отворачиваясь.
– Разговор окончен! – повторил он ее же фразу и тоже улегся, закопавшись в мешок с головой.
