После повторного визита к Егоровой, Ишевич наведался и к Визарду, занятому на полуночной вечеринке. Результат обыска был нулевым, за исключением того, что на двери обнаружился тоненький волосок, чья потеря просигналила бы хозяину о вторжении.
Усмехнувшись, Дима прилепил волосок обратно, но так и не понял, зачем ставить сторожок, если в каюте ничего компрометирующего не прячешь. Мания преследования или профессиональная привычка?
Возвращая старпому универсальный ключ, Ишевич выяснил, что иллюзионист ни разу не выходил с посланиями в эфир, не покупал интернет-карту и не получал на корабельный ящик писем. Ашор Визард оставался загадкой. Он был непробиваем, спокоен, держался в тени, все подмечал (в том числе, жгучий интерес со стороны Димы), но при этом не вмешивался ни во что и уклонялся от общения. На попытку Ишевича навести мосты, он ответил шуткой. Визард словно пришел из пустоты и работал сам по себе, без координации со стороны. Диму это начинало напрягать.
А тут еще выяснилось, что фокусник совершенно точно знал об артефакте! Проверяя карманы кардигана Патрисии, который та неосмотрительно бросила при входе в каюту, Дима нашел записку из апельсина: «
Похожее меткое послание получил от фокусника и Грач. Получалось, что Ашор слал сигналы обеим сторонам, и Дима безуспешно ломал голову, за кого иллюзионист болел в этой сложной партии. Он подозревал в Ашоре своего коллегу из параллельного ведомства, но никак не мог понять, с какой целью его заслали.
Когда Грач сообщил, что фокусник наконец-то обозначил себя и предложил помощь с заложниками, Ишевич искренне обрадовался. Числить среди врагов такого «мастера иллюзий» было себе дороже…
*
Мотовездеход едва не перевернулся, налетев на невидимую в потемках преграду. Паша в самый последний миг вывернулся и поставил машину боком.
– Все, – крикнул он, – дальше не проедем! Быстрей и проще пешком.
Они распределили вещи, включили фонарики и продолжили путь.
На перевале Шаповалова раненым зверем завывал шальной ветер, а над головой все так же клубились полыхающие изнутри тучи – только здесь они казались ближе и страшнее. А еще было впечатление, будто срезанные верхушки гор сияют. От них, как и от туч, исходил колеблющийся красноватый свет. Резкие тени выделяли все ложбинки и трещины, но это больше давило на психику, чем помогало ориентироваться.
К сожалению, тонкие лучи фонарей не позволяли разогнать осцеллирующую адскую тьму. Небольшие ямки мнились глубокими провалами, а камни перемешивались со своими дрожащими тенями, нарушая привычные законы перспективы. Люди то и дело оступались.
Долгов, слегка согнувшийся под объемным тюком со спальниками, пер напролом, не замечая усталости. Он был настроен решительно и стремился достичь подъемников как можно скорее, до начала бури. Громов, несущий чемоданчик с аварийной радиостанцией, действовал осторожнее. Вооруженный подобием посоха, он проверял каждый свой шаг на ощупь. А вот Диме, не догадавшемуся прихватить распорку от контейнера, приходилось полагаться только на свои пять чувств. Наверное, именно поэтому он первым уловил запутавшийся в шуме ветра отчаянный призыв.
– А ну-ка стоп! – гаркнул он, когда непонятный звук повторился. – Тихо всем!
Мужчины замерли, напрягая слух. Ничего не происходило.
– Что ты слышал? – задал вопрос Долгов.
– Кто-то кричал.
– Может, показалось? Здесь только ветер.
– Не показалось, я тоже вроде бы что-то слышал, – возразил Громов и ткнул концом рейки в узкий проход между скалами. – Кажется, в той стороне… что-то такое, на краю сознания…
Они ждали и ждали, но крик больше не повторился. Пошел снег, пока еще слабый и невесомый, он летел в лицо, оседал на капюшонах и плечах. А над головой кроваво полыхало небо, и все сильнее гудел воздух, отдаваясь эхом в скалах.
– Идемте! – Долгов поправил сползающий тюк.
– Нет, надо проверить, – Дима поставил на землю сумку с медикаментами, но потом передумал и снова водрузил ремень на плечо. – Мы с Юрой заглянем в ту расщелину, а ты, Паш, займись радио. Прослушай эфир, мы уже достаточно высоко.
– Эфир? – Павел с сомнением взглянул на чемодан с рацией. – Посмотри только, что кругом творится! Я бы времени зря не терял.
– А мы быстро и не отвлекаясь на споры.
Громов с готовностью избавился от чемодана и первым устремился туда, откуда, как ему помстилось, слышался крик. Смутная тревога, получившая неожиданную подпитку, подстегивала его изнутри.
