Юра позеленел, насколько об этом можно было судить при свете керосиновых ламп, но от стола не отходил, готовый помочь, если понадобится. Ишевич тоже стоял рядом, выполняя распоряжения, а вот Павел не лез, видимо, знал, что зрелище не для него. По помещению плыли нехорошие ароматы, соперничающие с дымом от чадящей печки.
Вика скрывалась от всего под пледом. Любые звуки казались ей резкими. Она морщилась от голосов, от звяканья посуды, от потрескивания огня в чугунной топке, от методичных ударов, сотрясающих входную дверь. И все же она несколько раз проваливалась в дрему, словно в бездонную яму – и вздрагивала всем телом, выныривая на поверхность, сердце ее испуганно принималось колотиться в горле...
– Вика, милая, вставай, – Громов легонько потряс ее за плечо, вырывая из очередного забытья, – разденься, тебя тоже надо осмотреть.
– Не надо, – слабым голосом выдала она, но все-таки села. Под курткой и пледом она вспотела, тело отвечало вспышками боли.
– Сейчас я тебя осмотрю, и ты снова ляжешь, – ласково произнес Ашор, присаживаясь на край кровати. – Сильно болит?
– Немного сильней, – выдохнула Завадская, ужасаясь тому, каким измотанным выглядел Ашор. – Я очень устала. Давайте все просто отдохнем.
Визард качнул головой, заставил Вику вытянуться на кровати и осторожно ощупал кости, уделив особое внимание позвоночнику. Юра топтался рядом, и было не понятно, доверяет он новоявленному доктору или нет. Ашор на него не обращал внимания, действуя методично и хладнокровно.
– Синий тюбик с подоконника принеси, будь добр, – попросил он, поднимая взгляд на Громова. – Слава богу, у нее только ушибы и отеки.
– Что за тюбик? – Юра не сдвинулся с места.
– Охлаждающая мазь. Потом, когда синяк проступит, будешь делать ей легкий массаж и теплое растирание. Я потом объясню, как.
– С ней все в порядке?
– Надеюсь. Будем наблюдать за динамикой.
Юра пошел за мазью.
– Викуся, повторный укол обезболивающего я тебе сейчас делать не буду, у нас только две ампулы и они нам понадобятся утром. Я дам тебе успокоительного, чтобы ты без проблем заснула, хорошо?
– Хорошо.
– На, выпей это. Если вдруг ночью тебе станет хуже, разбуди нас.
– Как Игорь? – спросила Вика, укладываясь на бок (так было менее болезненно).
– Прогнозов не даю, – ответил Ашор и, ухватившись рукой за высокую спинку двухъярусной кровати, с усилием поднялся. – И с вашего позволения пойду лягу.
– Да, по времени уж давным-давно новый день начался, – сказал Дима. – Дежурство устанавливать будем?
Громов махнул рукой:
– От кого тут на страже стоять? В такой шторм сюда никто не дойдет.
– Это точно, – вздохнул Павел. Он загасил одну лампу и попросил Юру, когда разберется с Викиными ушибами, завернуть фитиль у другой. – Не знаю, удастся ли нормально поспать в таком грохоте.
Ашор устроился на соседней койке и закрыл глаза. После больших нагрузок все его раны разболелись, а плечо стало дергать, но менять повязку сил не осталось. Все же мирные будни иллюзиониста это не суточные дежурства в госпитале при отделении скорой помощи, отвык он от стресса. «Надо просто завтра поберечься», – подумал Ашор, погружаясь в сон. Помешать ему в этом не смогла даже разыгравшаяся буря столетия.
33. Честная игра
Поскольку улеглись они к утру, то и проспали как минимум до обеда. Ашор несколько раз вставал к Симорскому проверить его состояние, но раненый оставался без изменений, дышал хрипло и на внешние раздражители не реагировал. Собственно, Ашор ни на что в его случае не надеялся, но, как говорится, пути господни неисповедимы, из коматозного состояния люди иногда выходили и при худших показателях .
Буря, свирепствовавшая с ночи, даже не думала затихать. Она все так же грохотала, сотрясая стены, по долине носились клубы снега и пара, и в полной темноте ослепительно сверкали молнии. Правда, сверкали уже устало и, как показалось, значительно реже. В последний свой подъем Ашор постоял немного на крыльце, оценивая мощь обрушившегося на них катаклизма, и вернулся в тепло. Ему даже удалось опять уснуть.
Через некоторое время поднялись Ишевич и Громов. Они тоже выходили во двор, а, возвратившись, зажгли лампу. На свет огонька к ним подтянулся Долгов.
- Который час? – приглушенным шепотом поинтересовался он. – Мои часы, кажется, сломались.
- Мои тоже стоят, - ответил Громов. – В них то ли снег вчера попал, то ли из-за электромагнитного возмущения работать перестали.
- Темно, как в гробу, - Паша подошел к Симорскому, который лежал на дальней кровати и, прислушиваясь к сиплому дыханию, потрогал ему лоб. - Температура не спадает. Зря мы доверились этому коновалу.
- Паш, он делал, что мог, - заметил Ишевич. - Ни ты, ни я не смогли бы сделать больше.
- Да, наверное, ты прав, - Долгов накинул куртку. – Пройдусь немного.
Когда он ушел, Ашор тоже сел на постели, болезненно морщась от того, что ненароком потревожил рану.
- Не обращай внимание на его бурчание, - произнес Юра. - Мы все очень ценим то, что ты вчера сделал.
- Благодарю. Как Вика?
- Спит. Даже странно, что так крепко. Намаялась, наверно.
