Метеостанция, не считая крошечной прихожей, состояла из одной единственной комнаты. По одной стене шли какие-то стенды с приборами, укрытые чехлами, а по другой стоял конторский светлый стол и шкаф, забитый папками и книгами. Всюду лежал толстый слой пыли, но наличие чехлов Ишевичу понравилось. «Значит, все же готовились к эвакуации», – подумал он.
Дима открыл шкаф и принялся снимать с полок, бегло просматривая, книги и рукописные журналы. В основном это были сугубо научные записи, протоколы экспериментов, дневники метеорологических наблюдений и журналы связи, где фиксировались радиограммы, полученные и посланные. Он отложил два журнала за январь и февраль 1950 (последний был заполнен наполовину), чтобы изучить позднее, и перешел к столу.
Из-за пыли он не сразу увидел, что посреди пустой столешницы лежала обычная ученическая тетрадка в коленкоровом переплете. Дима взял ее в руки и, отвернув лицо, чтобы не расчихаться, аккуратно стряхнул пыль.
Тетрадь оказалась зеленого цвета с пожелтевшими от старости страницами, исписанными четким красивым почерком. То, что она лежала на самом видном месте, значило очень многое и походило на указатель или записку.
Дима с жадностью открыл тетрадь и углубился в чтение. Это было что-то вроде личного дневника, который вел один из метеорологов. Ишевич не утерпел – заглянул в самый конец и присвистнул.
К сожалению, времени разбираться с дневником почти не осталось, пора было ехать в лагерь, и Дима отнес все найденное в шкаф, положив отдельно от прочих бумаг. Он пообещал себе, что вечером обязательно сюда вернется.
*
Виктория Завадская
Когда Ишевич и Долгов ушли в лагерь (ушли пешком, так как дорогу основательно занесло, и квадроцикл пришлось оставить), Громов взялся руководить обустройством временного убежища. Накануне он уже успел слегка покопаться на складе, и примерно представлял, что где лежит и чего имеется с избытком.
В избытке были бутылки с дистиллированной водой (которую пить нельзя, но Ашор с удовольствием использовал ее для обеззараживания ран), ржавые консервы (их требовалось перебрать на предмет вздутостей), строительные инструменты и всевозможные технические детали, начиная от проводков и заканчивая шестеренками. Ведра и тазы по большей части прохудились и ждали лудильщика. Постельное белье насчитывалось в большом количестве, но слежалось и отсырело. Стирального порошка и спецсредств для уборки, понятное дело, не было, их заменяли мыло и сода.
Окинув мысленным взглядом площадь работ, Юра притащил в кают-компанию таз в водой и усадил на стульчик Вику, попросив перемыть посуду. Пока Ашор там же протапливал чугунную печь, Громов вооружился столярными инструментами и заколотил два разбитых окна, замазав на остальных щели замазкой.
– Ты на ДЭС заглядывал? – спросил Громова Ашор, заправляя две оставшиеся керосиновые лампы. Пришлось вскрыть новую бутыль, так как в старой, раскупоренной, остатки слишком быстро выдохлись, потеряв нужные свойства.
– Еще нет, - Громов, зажав под мышкой молоток, выбирал коробку с гвоздями других размеров. - Обычно полярники оставляют генератор в полном порядке, чтобы его можно было моментально запустить, но тут прошло столько лет… проводку надо будет сначала проверять. На улице провода провисли и перепутались, некоторые участки придется воссоздавать с нуля.
– А ты разбираешься в электрике? – спросила Вика.
– Совсем немного. Я не электрик, но общие вопросы, наверно, решу. Не бойся, током меня не убьет, – Юра улыбнулся и отправился менять доску на прогнившем крыльце.
Вика, немного освоившаяся с глухой болью, отдававшейся в спине при каждом наклоне, взялась развешивать белье на просушку. Оказывается, предусмотрительные полярники еще до нее придумали использовать пространство возле печки для схожих нужд, и сейчас ей оставалось лишь натянуть крепившиеся к стене веревки, зацепив петельками за гвозди в противоположном углу.
Ашор сходил за водой к источнику и принялся за влажную уборку. Он собирался превратить кают-компанию в лазарет для раненых вертолетчиков и потому подходил к гигиене максимально ответственно. Поглядывая на суетящуюся Викторию, Ашор посоветовал ей умерить активность.
– Обезболивающее у нас в дефиците, а впереди полная неизвестность. Не стоит надрываться в первый же день.
– Я понимаю, только кто ж, кроме нас, все это делать будет, – ответила Вика, но все же присела на стул передохнуть. – Как ты думаешь, сколько времени мы тут проведем? Нас вообще будут искать?
Ашор оперся на швабру и взглянул на нее из под упавшей на лоб обгоревшей челки:
– Будут. Но не стану тебе врать: возможно, что и не найдут.
Вика вздохнула и кивнула, давая понять, что ценит горькую правду.
– Мы с Юрой видели странный луч, который бил из горы в небо. Он не говорил?
– Нет.
– Свет от луча был какой-то неправильный, темного оттенка. Фиолетово-красный. Он растекался по облакам, загибаясь вниз на манер зонтика. Словно и не свет вовсе, а … нечто, способное сворачиваться под углом. Никогда прежде такого не встречала. Что он мог означать?
