Патрисии очень не нравилось то, что происходило с природой.
Первым звоночком стали тучи, полыхающие от неистраченного электричества. Если не приглядываться, то можно было подумать, что они просто очень быстро несутся по небу. Вот только тучи никуда не неслись, а бегали по широкому кругу. Патрисия несколько раз специально отходила от костра, чтобы свет пламени не мешал ей различать детали, и каждое такое наблюдение повергало ее во все большую озабоченность. Над оазисом, похоже, крутился странный смерч…
Когда ночью пошел снег, Патрисия выдохнула с облегчением. Понижение температуры, темнота, метель и ветер – все это было хорошо, потому что исключало немедленное воплощение страшного сценария. Даже когда ураганный порыв сорвал брезент, она не испугалась.
Непогода бушевала относительно недолго, к обеду следующего дня буря стала стихать, а снег перестал нестись с устрашающей скоростью и медленно-медленно кружился в воздухе. За ночь он успел засыпать долину огромными темного цвета сугробами. Все дивились на «черный снег», но эта аномалия объяснялась пылью, выпавшей после взрыва астероида. А вот солнце, светившее тускло и походившее на луну, тревожило по-настоящему. В условиях полярного дня даже простые сумерки выглядели чем-то из ряда вон, а тут почти тотальное поглощение видимого спектра…
Патрисия выбралась из вертолета и потопталась немного, оглядывая странно притихшую ночную долину. Вдруг прямо на ее глазах откуда-то из-за дальних гор в небо ударил яркий луч.
Патрисия от неожиданности отпрянула, оступилась на камнях и упала в сугроб. Небо светлело, словно набираясь яркости от луча, но не переставало вспухать и шевелиться, закручивая облака в огромные спирали.
Луч светил около минуты и погас, а Пат все сидела в снегу, не чувствуя, как стремительно промокает одежда. Сейчас ничего не могло отвлечь ее от ужасающей мысли, что «черное солнце», ради которого она сюда приехала, было безнадежно испорчено.
*
[1] Эти частицы известны ныне как нейтрино и антинейтрино, предсказаны были давно, но экспериментально зафиксированы только в 1953 году, при этом античастица была открыта первой
[2] Отрицательный мюон - частица, заряд которой равен заряду электрона, а масса в 207 раз тяжелее массы электрона. При торможении в веществе отрицательный мюон может быть захвачен ядром какого-нибудь атома и заместить один из вращающихся вокруг ядра электронов, образовав мезоатом. К семейству мюонов относятся отрицательный и положительный мюон, мюонное нейтрино и антинейтрино – две последние частицы считаются квантами гравитационных волн. Левитоны – выдуманные автором частицы с отрицательной массой.
36. Черное солнце (2)
К пяти часам вечера совсем распогодилось, и вид за стеклом стал похож на типичный осенний вечер, когда зажигать огни еще рано, а читать газету вдали от окна уже тяжело. Сугробы начали буреть и проседать, а теплый источник, бьющий из горы, растопил сковавшую озерцо корочку льда, и поднимающийся от него пар мешался в вышине с серыми облаками.
– Мадам, – из пилотской кабины пришел Доберкур, – там ваш супруг возвращается!
– Поль? Слава богу! – Патрисия подскочила и полезла через накиданные в беспорядке подушки к выходу.
Люди прильнули к иллюминаторам, а мальчик побежал в кабину, где обзор был лучше. Патрисия с усилием распахнула люк и вывалилась наружу.
– С Павлом Михайловичем еще один человек! – крикнул Кирилл. – Они пешком идут!
– А третий где же? – заволновался Белоконев. – Кто с ним: Юра или Дима?
– Отсюда не разберу! – откликнулся Кир.
Все спешно начали выпрыгивать из вертолета. В салон ворвался свежий промозглый воздух, и Дюмон, как самый теплолюбивый из присутствующих, тотчас недовольно заворчал, но пропустить встречу не захотел. С кряхтением, замотавшись шарфом аж по самые брови, он просунулся в люк и, поскользнувшись, кулем свалился в мокрый снег. Доберкур помог ему подняться на ноги.
– Пора бы вам, мсье Жак, заняться физкультурой! – с едким смешком произнес он.
Дозморов быстрыми шагами направился к лазарету проведать раненого члена экипажа. Вернулся он в сопровождении Грача и Егоровой. Их лица были мрачными, но на фоне остальных это не бросалось в глаза: счастливых людей вокруг, считай, и не было.
Как оказалось, с Долговым шел Дима Ишевич. Путешественники столпились у вертолета и в напряженном молчании ждали, когда эти двое приблизятся. Оставалась слабая надежда, что их миссия увенчалась успехом, и Громов просто остался в соседней долине, чтобы согласовывать действия со спасателями.
Павел помахал над головой руками.
– Все в порядке! – крикнул он.
Народ слегка выдохнул.
– Поль! – Патрисия нетерпеливо бросилась к мужу, утопая в сугробах.
Павел прибавил шаг и подхватил запнувшуюся жену под локоть.
– Все в порядке, – повторил он. – Мы нашли на перевале выживших и привели на заброшенную советскую станцию. Они сейчас там, Юра с ними.
– Слава богу, – пробормотал Белоконев и тоже пошел вперед.
