– Странно, не правда ли? – раздался неподалеку знакомый голос с грассирующим акцентом. – Всюду оставлен свободный доступ, а сюда нет.
– Да, очень странно, мсье Ги, – Анна обернулась и смерила француза взглядом. – Возможно, там скрыто нечто очень важное.
– Надо войти, – он не спрашивал, а утверждал, однако не торопился вламываться внутрь, словно ждал ее одобрения. – Там может храниться то, что повлияет на исход дискуссии. Например, описание работ и методов, которые советские учёные применяли при исследовании «черного солнца». Всем же понятно, что эта станция возникла в труднодоступном оазисе специально.
Мысленно Егорова возликовала: таинственный кукловод решил навести мосты и познакомиться поближе. Доберкур, конечно, мог и сразу ее на зубок попробовать, но интуиция подсказывала: он будет искать в ней прежде всего удобную исполнительницу.
– Вы понимаете в описаниях научных методов? – спросила Аня. – Лично я нет, значит, мне нет и смысла туда соваться. Однако другие пусть в присутствии начальника станции. У нас же есть теперь начальник, которому мы доверяем, а вы даже первым за него голосовали.
– Вы очень разумная девушка, - улыбнулся Доберкур, - я не сразу вас оценил, но Сережа, ваш друг, открыл мне на многое глаза. Вы провели страшную ночь в хлипкой палатке наедине со страшным человеком и не испугались. Не каждая на такое способна.
– У меня есть навыки медсестры, и страшные люди меня не пугают, хотя признаюсь честно, когда он кричал, я плакала и зажимала уши.
– Владимир Грач на вас кричал?
– Грач? Я говорила о раненом. Грача, впрочем, я тоже не боюсь.
– Это восхитительно.
– Вы тоже даете повод вами восхищаться, - Аня мило улыбнулась, отвечая намеком на намек. – Сережа мне вчера поведал, как помогал вам чинить вертолет. Жаль, что не получилось, но сама попытка многое о вас говорит. Ваша рука не только ручку привыкла держать, но и кое-что потяжелее.
– Вижу, что Сергей - как это по-русски?- очень запал на вас. У него нет от вас секретов.
– О нет, в свои мужские дела он меня не посвящает. Предпочитает обсуждать их в достойной компании.
– Мужские? Что это значит?
– Это значит, что у него есть тайны, как у всякого нормального мужика. У вас есть тайны?
Доберкур заливисто рассмеялся:
– Если я скажу, что нет, вы откажете мне в статусе «нормального» или в статусе «мужика»?
– Если вы скажете нет, я вам просто не поверю, - Анна оглянулась на кают-компанию, откуда раздался призыв собираться на завтрак. – Идемте, мсье Ги, а то рискуем пропустить самое интересное.
– Всего лишь интересное? Неужели вам ни капли не тревожно от того, насколько паршивое у нас будущее? – Доберкур предложил ей руку.
Аня руку проигнорировала, легко перепрыгнув через раскиданные доски:
– Я не верю Патрисии, что все у нас так плохо. Хоть она и не мужик, но у нее тоже есть тайны. Мсье Ги, вы сами ничего про Патрисию не хотите сообщить?
– Я воздержусь, - ответил Доберкур. – Но послушаю про нее других с большим удовольствием.
- Это правильно, - одобрила Аня, - всегда лучше слушать, чем молоть языком. Я тоже так всегда поступаю.
38 (2) Трудный выбор
*
Завтрак был скудным, а совещание ожидалось весьма напряженным, поэтому все торопились поскорей покончить с чаем и бутербродами, чтобы приступить к главному. Сейчас за длинным столом кают-компании разместились все тринадцать вынужденных приключенцев. Даже Ашор, картинно пошатываясь, приковылял из спального барака и скромно занял шаткий рассохшийся стул, противно заскрипевший под его весом.
- Не упадешь в самый ответственный момент? – спросил Ишевич, проверяя на прочность хлипкую спинку, чуть качнув ее рукой.
– Я свое уже отпадал, - ответил Ашор, страдальчески морщась.
Кирилл, появившийся вместе с Ашором, занял местечко между Сергеем Давыдовым и Белоконевым. Мальчик выглядел взбудораженным и все поглядывал в сторону Доберкура, полагая, что делает это незаметно. Доберкур тоже всем своим видом показывал, что не интересуется Мухиным, а всецело поглощен заботой о Жаке. Придерживающаяся старой легенды Аня уселась рядом с Сережей, старательно избегая встречаться глазами с Володей. Вика и Юра устроились во главе, рядом с ними плюхнулся Грач, а справа от него чинно восседали супруги Долговы. Эти двое вели себя сдержанно, но даже слепой бы заметил, что с утра между молодоженами пробежала кошка. О причине размолвки никто точно не знал, но можно было предположить, что Паша пытался откровенно поговорить с женой, убеждая сказать правду.
