Пока они поднимались по ледяному языку, Павел урывками размышлял, как он докатился до жизни такой. Ему ведь и правда сейчас было все равно, сорвется он или нет, доберется до пещеры или не доберется. Переживания из-за Патрисии довели его до края. К жене он испытывал странные и противоречивые чувства: все еще вожделел ее тело, но уже вовсю презирал продажную лживую душу. Павел думал, что в четкой позиции Вовки Грача, ненавидящего всех женщин скопом, была своя сермяжная правда. Гнать этих баб надо, гнать из сердца и памяти поганой метлой! Конечно, бывают в жизни исключения, но если не ждать ничего хорошего, то и обманываться не придется.
От проклятий в адрес женщин и собственной жены Долгов плавно перешел к проклятиям в свой адрес. На метеостанции он буквально напал на Патрисию, будто она последняя женщина на земле, а он последний мужчина, но теперь ему было очень стыдно. Стыдно и мерзко за свое безумное поведение. Вместе с доверием к Пат из Павла ушло, кажется, и доверие к себе. Он больше не понимал, на что еще способен.
Громов, идущий впереди – вот пример порядочного человека, покаянно рассуждал Павел. У Громова с Викой все серьезно и спокойно, основательно, честно - остается лишь завидовать этой праведности. Он, Павел Долгов, оказался слаб, выбирал не тех, верил не тем, стремился не к тому - никчемный и пустой человек. Из-за него гибнут люди, а оставшиеся в живых презирают. Возможно ли это исправить? А если возможно, то сколько потребуется времени? Репутация гибнет мгновенно, а восстанавливается годами...
На площадке возле пещеры Паша немного передохнул, посидев на краю, но Громов в отдыхе как будто совсем не нуждался и сразу принялся осматриваться.
– Почву здесь искусственно выравнивали, – комментировал он вполголоса. – А сама пещера просто огромная, хотя снизу не производит такого впечатление. Ее словно гиганты вырубали.
Павел кивнул и, достав из рюкзака фляжку, сделал пару глотков.
Пространство перед входом в Хранилище было устроено грамотно и расширено за счет бетонного козырька, опирающегося на толстые балки. С торца располагался причал для лифта, а дальше, на треть выступая из-под прикрытия пещерных сводов, стояла закрытая на висячий амбарный замок небольшая бытовка. За ней громоздились бочки с горючим и какие-то деревянные ящики, ныне частично рассыпавшиеся. По краю козырька, нависающего над долиной, кое-где торчали железные столбики, вероятно, от перил, но самих перил не было – то ли их не доделали вовремя, то ли за годы они пришли в полную негодность и рухнули вниз. Вход в пещеру тоже был искусно расширен и украшен огромными воротами, сваренными из перевитых прутьев. Сейчас створки были распахнуты и намертво прикованы ржавыми цепями ко вбитым в скалу штырям. Недалеко от площадки, но по другую сторону ворот, стояла караульная будка, напоминавшая дореволюционные полосатые домики для городовых. Практически в двух метрах от ее облезлого бока начиналась самая настоящая узкоколейка. Ржавые рельсы убегали в кромешную темноту. У ворот валялись два сломанных и помятых вагончика, размером с обычную вагонетку, но снабженных скамьями. На таких, похоже, тут перевозили людей.
– Ну что, пойдем взглянем, насколько там проходимо? – крикнул Юра Долгову. – Или без паровоза туда не добраться...
Тот нехотя поднялся на ноги.
– Доберемся, - сказал он. – Обязаны добраться.
Лишний груз они оставили на полу караульной будки, так как далеко идти не планировали. Громов первым углубился в тоннель, включив налобный фонарь. Луч от него заплясал по промерзшему полу и стенам, отражаясь от ледяных сосулек, свисающих с потолка.
Из пещерного нутра тянуло холодом. У самого входа было еще ничего, терпимо, но ход в глубине до краев заполнял сгусток морозной тьмы. По неровным стенам на уровне человеческого роста змеились кабели, и через каждые 10 метров висели лампочки в металлической оплетке. Рельсы были проложены по центру, но справа и слева оставалось достаточно места, чтобы человек прошел, не спотыкаясь о неровные шпалы.
– Предчувствие у меня какое-то нехорошее, – буркнул Павел, осторожно продвигаясь вслед за Юрой.
– Мне тоже немного не по себе.
Паша хмыкнул. Ему казалось, что у Юры напротив, преотличнейшее настроение с самого утра. Новоявленный начальник станции улыбался, активно двигался, не терял присутствия духа и действовал Долгову на нервы своей счастливой физиономией.
- Паш, откровенно, ты знаешь, что нас там ждет?
- Пат толком не распространялась или я не слушал. Пока сюда не приехал, все выглядело пустяком: поднялись, прошли по извилистому коридору, открыли ворота, взяли ципинь сюань, то есть «черное солнце» и спокойно ушли.
- И никаких ловушек, выдвигающихся клинков, провалов и огненных смерчей?
- Вот именно.
- Ты серьезно верил, что все будет настолько просто?
– Мне было не важно, что ждало нас в горах, я бы пошел за Пат, куда угодно. Хоть к черту на рога.
–Когда любишь, это естественно.
Чтобы отвлечься от неприятных дум и не реагировать на банальные ремарки товарища, Долгов припомнил старинную легенду о подземных хранилищах.
