Через некоторое время пришла Патрисия и попросила пропустить ее к обустроенному источнику, чтобы немного умыться. Вика отошла с узкого прохода, подвинув стул с тазом.
– Я уже почти закончила, сейчас прополоскаю и уйду. В баке осталась горячая вода, можешь воспользоваться.
– О, это весьма кстати, – обрадовалась Патрисия. – В лаборатории полно грязи. Я перемазалась с ног до головы, а источник все же не так горяч, чтобы принимать ванну.
– Нашли что-нибудь?
– Много бумаг, надо вникать, – уклончиво ответила Пат. – Но в сейфе было пусто, хотя я как раз на него надеялась.
– Совсем пусто?
– Почти. Несколько папок с личными делами сотрудников, что интересно разве что для историка, и коробка со старыми деталями не понятно от чего. Даже оружия не нашлось или его забрали. Кое-какие записи и журналы я принесла в кают-компанию, там теплее, буду весь вечер читать.
– Я слышала новый удар.
Патрисия мотнула головой:
– Этот удар всех пугает. Теоретически, он может быть связан с проницаемостью купола. Какая-то птица задела крылом, хотя птиц в центральной Антарктиде нет… Возможно, излучение, сканирующие лучи радаров или еще что-то…
– Это для нас опасно?
– Мы уйдем отсюда раньше, чем это на нас отразится.
Скоро Пат вернулась с полотенцами и пакетом с новой одеждой. Вика сложила постиранное в два огромных ведра, взяла в правую руку одно из них, левой схватила с полочки в предбаннике миску с прищепками и отправилась к недостроенным домикам. Потом, через некоторое время вернулась за вторым ведром.
Дюмон, пошатываясь на легком ветру, стоял между бараком и баней и всякий раз провожал ее взглядом, улыбаясь. Однажды он даже изобразил нечто похожее на поклон, сумев при этом не упасть носом в грязь. Завадская предпочла француза не заметить.
*
После того, как все было развешено, Вика пришла в кают-компанию, чтобы немного отдохнуть и погреть в тепле замерзшие руки.
За столом на самом светлом месте сидел Кирилл с лупой на лбу и с весьма деловым видом ковырялся в механических часах. Геннадий Альбертович, отвлекшись от булькающей на примусе похлебки, примостился на стуле по другую сторону стола и потчевал мальчика очередными историями из своего обширного багажа знаний.
– Нет, про Авалон я больше ничего существенного не расскажу, - говорил он, видимо, отвечая на прозвучавший вопрос, - я кельтским фольклором почти не интересовался. Разве что уместно еще вспомнить такую неоднозначную фигуру, как шотландский поэт Томас Лермонт…
– Предок нашего Михаила Лермонтова? – Кирилл поднял голову.
– Не доказано, но Михаилу Юрьевичу было приятно думать, что он мог быть его потомком, – улыбнулся Белоконев. – Томас Лермонт жил в 13 веке, но про него точно ничего не известно. Он вполне мог стать собирательным фольклорным персонажем – тот случай, когда реального человека делают героем анекдотов и сказочных историй, и не поймёшь уже, где выдумка, а где реальный факт биографии. В одной из таких народных баллад описывается встреча Лермонта с Королевой Фей. Она якобы открыла ему тайну, как попасть в Авалон, но поэт все равно не смог найти туда дорогу.
- Почему?
- Заплутал, что называется, в трех соснах.
Вика, скинув куртку и разувшись, прошла к столу и, отодвинув тихонько стул, села рядом с Кириллом. Тот поправил на лбу лупу и пояснил:
- Мы легенды разные вспоминаем. Оказывается, про пузырь наподобие нашего много всякого писали. Про остров Авалон это самый известный миф, но не единственный. У индейцев в Америке были похожие предания. А еще Геннадий Альбертович рассказал, что в Калифорнии неподалеку от города Санта-Круз есть аномальное место - небольшая поляна на склоне пологого холма, заросшего эвкалиптами. Раньше там было поселение, но однажды его жители исчезли вместе со своими хижинами и домашними животными в один день. Говорят, их то ли похитили инопланетяне, то ли они в другое измерение провалились. Там даже в наши дни при приближении к поляне люди ощущают странное давление, как будто воздух сгустился и не пускает их. И еще на поляне нарушена гравитация. Мячи катятся вверх по склону, а не вниз[2].
– Между прочим, у нас в стране тоже есть предание о волшебном городе, который стал невидим, – заметила Вика. – Вы про Китеж-то вспоминали?
– Нет.
