– Знаете, а у меня создалось впечатление, что Доберкур не горит желанием идти в пещеру, и это странно, – произнес Юра. – Пат последовательно гнет свою линию, настаивая на посещении Хранилища и работе с «солнцем», а он ей почему-то палки в колеса вставляет, хотя, по идее, страховать обязан. Сначала я решил, они разыгрывают сложную партию, но тут эта якобы кража века… На Вику набросились – зачем? Никак не пойму, в чем смысл…
– Меня это тоже настораживает, – поддержал друга Грач. – Француз слишком себе на уме. И если он не желает или делает вид, будто не желает идти в Хранилище, это засада. Ключ, опять же, у Пат спер, благо что тот ненастоящий. Он явно что-то задумал…
– Поэтому я и хочу к нему подобраться поближе, – пояснил Ашор. – Пока с ним только Сережа в близком контакте, но Сережа не тот человек, кто его обыграет.
– Я Сережу предупредила, но не знаю, послушает ли он меня, – сказала Аня.
– Хорошо бы, послушал.
– Давайте все-таки запрем Доберкура, пока он бед не натворил, – предложила Аня. Чует мое сердце, он нам скоро свинью подложит!
– Подождем запирать, – возразил Грач. – Я вот что думаю: если он говорит, что не стоит идти в пещеру, туда как раз стоит сходить. В дневнике метеоролога сказано, что выход там. Кажется, Доберкур тоже в этом уверен.
– Да чего ждать! – Аня нервно переступила с ноги на ногу. – Почему ты меня не слушаешь? Доберкура надо немедленно изолировать! Скажем, что он кулон у Пат слямзил, и под этим предлогом посадим под замок.
– Вы обратили внимание, что Патрисия не обвиняла Доберкура? – спросил Ашор. – На Жака накинулась, на Вику, а красавчик Ги как бы ни при чем. Если бы Юра не попросил его карманы вывернуть, она бы и не заикнулась.
– А, так не мне одной кажется, что Патрисия нарочно кулон Доберкуру подсунула? – поддержала его Анна. – Так он же мстить начнет!
Ашор кивнул:
– Думаю, дело было так. Жак видел, как в баню заходил Ги, когда там была Патрисия. Он ляпнул что-то сдуру, потому что был пьян и плохо соображал. Тогда Ги его изукрасил. С перепуга Жак подтвердил все, что от него хотели. И про Вику, и что Доберкура тут не было...
– Тихо! – вдруг шепнула Аня, выставляя ладонь.
Ашор замолчал, а Грач и Дима моментально подобрались.
– Что? – одними губами спросил Володя, а Дима нахмурился, поскольку лично он ничего не видел и не слышал.
Егорова молча вытянула указательный палец в сторону открытого ангара для техники. Сделав знак напарнику, Грач крадущейся мягкой походкой приблизился к стене и резко заглянул за угол.
– Чисто! – возвестил Грач. – Я внутрь. Ты – вокруг!
Ишевич кивнул.
Ашор и Юра оставались на месте, ощупывая взглядами окрестности. Аня замерла лицом к навесу, где под сползшими чехлами стояло два ржавых грузовика. По ближайшему к ней капоту, прикрытому тканью лишь наполовину, вроде бы скользнула неясная тень.
– Там! – выдохнула она.
Ашор метнулся к машине. Юра за ним. Вдвоем они обежали грузовик, заглянули под днище, осмотрели все углы, где мог бы притаиться человек, даже внутрь кабины заглянули.
– Слышала что-то конкретное? – спросил у Ани вернувшийся Дмитрий.
Та мотнула головой:
– Видно, померещилось. Прости.
Показался из ангара Грач. Он двигался чуть спокойнее, хотя походка по-прежнему казалась по-кошачьи упругой.
– Кирилл подслушивает? – предположил Громов. – Он же вездесущий, как ветер.
– Кир остался в спальне с Сережй, – возразила Аня. – Я просила Давыдова присмотреть за мальчишкой, пока мы отлучились из барака. Мало ли что эти французы удумают! Кир с Сережей крепко сдружились, так что тут я совершенно спокойна: ребенок под пристальным наблюдением.
– Да не стал бы он подслушивать, сам бы пришел и влез со своими рацпредложениями, – заметил Грач.
– Мне, откровенно, тоже не по себе, – признался Юра, – атмосфера давящая. Постоянно чужим взглядом спину обжигает. Не только сейчас, весь день у меня такое чувство.
– Не удивительно, – хмыкнул Грач. – Все нервные, все никак не угомонятся. Ашор, тебе надо всем валерьянку раздать.
– Чтобы ты после нее полдня храпел, как медведь? – улыбнулся Громов. – Знаешь, как Вику с одной таблетки вырубило?
– Так то Вика, а то мы с тобой.
– Из-за облучения валерьянка стала просто убойной. После нее что воля, что неволя – все равно будет.
– Так давайте Доберкура усыпим! – обрадовался Грач.
Ане вновь почудилось шевеление возле грузовика. Обернувшись, она увидела, как у машины мигнули фары: загорелись, погасли, загорелись и опять погасли… Девушка зажмурилась и тряхнула головой.
– Ань, опять? – обеспокоился Грач.
Аня смотрела на грузовик, понимая, что того, что видела, не могло быть в принципе.
– Нет, все в порядке. Ребята, а почему мы не возили вещи из лагеря на машине? Зачем волокуши делать, если есть транспорт. И бензин.
– Я смотрел под капот, там все сгнило, – пояснил Дима. – Чтобы эту рухлядь реанимировать, надо быть волшебником. С полпинка оно не заведется.
Аня смотрела на грузовик, теперь темный и тихий. Володя отметил ее нервозность, и это ему сильно не понравилось.
– Все, конец дискуссиям, расходимся, – заявил он, – поздно, и мы заслужили нормальный отдых.
