Вика успокоилась, хотя и оглядывалась то и дело через плечо на метеостанцию, когда они с Юрой неспешно, с чувством громадного облегчения, шли к кают-компании.
*
В комнате сделалось жарко. Поворошив угли, Вика прикрыла скрипучую дверцу и поспешно стянула через голову свитер.
Юра подошел, развернул к себе лицом и поцеловал. Потом еще раз и еще. Четвертый поцелуй получился замечательно-страстный, затяжной, и на него Вика отвечала с повышенным энтузиазмом.
– Как спина? – спросил Юра, на секунду остраняясь.
Спина не болела, и Вика поспешила воспользоваться благоприятным обстоятельством. «Наверстать упущенное», – как мелькнуло у нее в мыслях, пока еще эти мысли были.
Громов обращался с ней бережно и неторопливо, медленно высвобождал ее из остатков одежды, ласкал пальцами и языком грудь, спускался ниже и ниже, и с той же неторопливой и умопомрачающей обстоятельностью, которая заставляла петь тело и душу.
Вика поймала его ритм, полностью отдалась своим желаниям. Ей хотелось дарить ему радость, и, чувствуя его живейший отклик, она торжествовала. Это было похоже на дуэт, исполняемый слаженными голосами. И было наплевать, что за пыльным окном на них смотрит Антарктида, а впереди – неизвестность. Они заслужили свои полчаса безграничного счастья, которое ни один призрак уже не смел отобрать.
*
Утро началось с суматохи: заболел Кирилл.
Первым неладное заподозрил Сергей. Он не смог добудиться мальчика, спавшего на верхней койке прямо над ним, а дотронувшись до его лба рукой, обнаружил, что ребенок горит в лихорадке.
– Ашор, Ашор! – Давыдов завопил так громко, что все присутствующие в комнате перепугались.
Ашор в два шага преодолел расстояние до кровати, в свою очередь потрогал Кириллу лоб и, взяв безвольную руку, стал считать пульс. Мальчик застонал и что-то пробормотал бессвязно.
– Ну? – наседал на него встревоженный Сережа. – Что с ним?
– Он слишком переутомился. Много тяжелых впечатлений.
– И это все? А что теперь делать? Он в себя не приходит!
– Сам успокойся! – оборвал причитания Ашор. – Чтобы не упал ненароком, переложи его вниз. Я сейчас принесу градусник, если температура очень высокая, сделаю укол жаропонижающего. И вот еще что: в медицинской лаборатории был стетоскоп в верхнем ящике стола, сходи за ним.
Давыдов метнулся прочь из барака. Кровать с больным мальчиком обступили остальные, предлагая помощь, но Ашор велел всем отойти и не загораживать свет.
– Он простыл? – спросил с тревогой Белоконев.
– Мог и простыть на фоне стресса. Живот, во всяком случае, у него мягкий. Аня, – Ашор поправил одежду на мальчике и повернулся к Егоровой, – ты у нас сегодня дежурная. Вскипяти воду, ему понадобится обильное теплое питье.
– Чай ему заварить или компот сварить? – предложила Анна, натягивая куртку, чтобы идти в кают-компанию.
– Что-нибудь.
Градусник показал температуру в 39, 6, и Ашор принялся копаться в аптечном чемоданчике в поисках подходящего препарата. Прибежал с улицы Давыдов со стетоскопом в руке.
– Он уже очнулся? А когда очнется? А чем его лечить? Антибиотики у нас есть? Какой у него диагноз? – засыпал он Визарда вопросами.
– Не знаю я, какой диагноз.
– Хреновый из тебя врач!
– Я не врач.
– Может, у него живот болит или аппендицит воспалился?
– Пожалуйста, не ори мне в ухо, дай легкие послушать.
Спустя полчаса Кирилл слегка пришел в себя. Он даже сел и нацепил на нос очки. Жалоб у него не было никаких, только голова кружилась и нестерпимо тянуло в сон. Аппетита тоже не было, но то, что ребенок больше не лежал бессознательной тушкой и внятно отвечал на вопросы, немного разрядило обстановку.
Из-за Кирилла пришлось пересмотреть планы на весь день. Ашор и Сергей решили задержаться до тех пор, пока не станет совершенно ясно, что с Кирюшей все в порядке. А вот Доберкур и Ишевич отправились на разведку по долине вместе, хотя изначально планировалось иначе. Грач, Громов и Долгов также ушли в пещеру с опозданием. И только Патрисия с самого утра, даже не позавтракав, удалилась в лабораторию «работать с документами в тишине».
*
Перед уходом Громову и Грачу удалось пообщаться с Геннадием.
– Слушай, нужна консультация, – сказал Володя, доставая из внутреннего кармана куртки помятые листы. – Помнишь, ты писал заметки про доисторическую Антарктиду и упоминал в ней иллюминатов?
Гена, увидев копию украденных из папки записей, закивал:
– Да, вы их сюда привезли?
– Случайно вышло.
– А мое все пропало, и ноутбук разбился – хороший был ноутбук, дорогой…хотя, чего уж, потеряв голову, по волосам горевать.
– Гена, я чего хотел-то, – сказал Грач, оглядываясь на спальный барак, – мне кажется, наш горе-переводчик с Патрисией в контрах находится, хотя внешне и не скажешь. Может за этим стоять что-то из прошлого? Ну, там они к разным секретным группировкам принадлежат или кружкам по интересам. Оба, скажем, за Ключом охотятся, который выглядит, как старый альбигойский крест. Я заметил, что когда ты вчера про Альбигойские войны вещал, Ги Доберкур уж больно рожу фальшивую корчил.
