И все же дед Егор оттаивал постепенно, сначала стал скупо отвечать на вопросы, и уж потом только делиться секретами мастерства, уступая напористому любопытству. Они стали выходить на болота и в лес на поиски целебных трав, и вскоре Егор стал доверять Альберту настолько, что отпускал его одного.
В один из таких походов, уже на самом излете августовского ясного дня Алик заметил на склоне горы Иремель непонятные огни.
– Все ясно, – кивнул дед Егор, выслушав рассказ. – Д
– Что еще за д
– Всякие. И людишки к ним тоже всякие ходят.
– Расскажи, а?
– Некогда мне языком чесать, – открестился дед. – Известно ж, где дыра – там ветер, а где разговоры – там лодырь.
– Так я не праздно, а из уважения.
Старик поворчал-поворчал, да и поведал байку:
– Давно уже, в стародавние времена на горе стояла обитель бога света Крышеня.[2] Крышень людям всегда благоволил, учил целительству и охотно откликался, когда просили желания исполнить. Была у него для этих дел особая животворная чаша с Сурицей, светом наполненная и медом, на травах бродившем, приправленная. Много с тех седых времен воды утекло, да только эта чаша до сих пор в недрах горы сокрыта, и не зарастает к ней тропа. Идут и идут страждущие, даже сам русский царь Александр к ней поднимался, для чего его сподручные аж целую дорогу к Сурице вырубили, старались, чтобы царственная особа платья о коряги не порвала[3]. Если человек идет на Иремель с чистой душой, то духи-помощники Крышеня принимают его с радостью, а если помыслы его черны – строят всяческие козни на пути, не пускают. Но коли черный человек доберется все же до пещеры с Сурицей, чаша не может не откликнуться, только начинает светиться темным светом, будто отравленная. И тогда жди беды.
Дед Егор помолчал немного, а потом уточнил:
– Какого, говоришь, цвета были огни на Имереле?
– Синего или, скорей, даже фиолетового.
– Плохо это, очень плохо. Чаша все желания исполняет: и добрые, и худые. Только ежели добрые, так она белым сетом сияет, радуется, а если темным горит, значит, злые дела скоро твориться будут[4].
Про «злые дела» дед Егор как в воду глядел. Случилось так, что Альберт угодил в самую их наипоганейшую сердцевину.
Во время очередного похода за редкой травой – манжеткой иремельской, которую дед Егор называл «медвежьей лапкой» – Константинов столкнулся с группой вооруженных бандитов. Он сумел вызвать у них столь сильное неудовольствие, что они, предварительно его избив, для верности всадили в него целую обойму и бросили умирать вдали от людских троп.
Альберта спас Виталий Федорович Лисица, полковник запаса и сторож местных чудес, который шел по следам этой группы и был привлечен выстрелами.
То, что он остался в живых, Алик считал чудом, поскольку, будучи врачом (хоть и не состоявшимся), отдавал себе отчет, с какими повреждениями организма человек способен выжить, а с какими категорически нет.
Вещий Лис и не спорил, что совершил чудо: во-первых, сумел быстро дотащить по пересеченной местности бессознательное тело до Выселок к деду Егору, и во-вторых, трижды за время пути возвращал раненого с того света, запуская отказывающее сердце.
Впрочем, Алик подозревал, что в тот августовский день он умер по-настоящему, а к жизни Лис вернул совершенно другого человека…
*
Ашор держал в руках стеклянную баночку с мазью и пристально рассматривал этикетку. Надпись, конечно, за годы стерлась и читалась плохо, поскольку была сделана от руки обычными чернилами, но Визард молчал уже так долго, что Юра забеспокоился.
– Что-то не так? Я не ту мазь принес?
– Нет-нет, все верно, – Ашор очнулся и, вскрыв крышечку, зачерпнул пальцем, обтянутым перчаткой, вязкое, чуть желтоватое лекарство. – В составе присутствует экстракт манжетки иремельской, а она содержит кумарины, ускоряющие процессы заживления ран. Излучение «черного солнца» усилило ее действие. Если рана не загноится в первые сутки, то затянется очень быстро. А через неделю-другую и рубец исчезнет.
Втерев мазь в свежий шов, Ашор ободряюще улыбнулся Жаку и произнес по-французски:
– Не знаю, уместно ли говорить о везении в вашем случае, но вы легко отделались.
– Какое уж тут везение – словить шальную пулю, – ворчливо пробормотал Дюмон и с кряхтением слез со стола, опираясь на Юрину руку. – Спасибо вам!
– Не за что, – с громким хлопком Ашор стянул перчатки и бросил на стол. – Будьте впредь осторожнее. Не забывайте трижды в день очищать шов дистиллированной водой и накладывать эту мазь.
Вика убрала все лишнее, оставшееся после стремительной операции, и протерла столешницу, добиваясь, чтобы она вновь засияла первозданной чистотой. К сожалению, избавиться от тягучего запаха керосина пока не удавалось, несмотря на опилки и раскрытые форточки, а сейчас к нему прибавился еще и острый аромат спирта. Комната выстужалась, но никак не проветривалась.
